Туркменистан может стать конкурентом России на газовом рынке

МОСКВА, 27 декабря / РИА Новости /. Андрей Грозин, Институт стран СНГ

Вопрос о будущем Туркмении требует серьезного анализа. Уход из жизни «алмазного венца туркменской нации, Туркменбаши Великого» (один из официально употребляемых титулов С.Ниязова), заставляет по-новому рассматривать республику через призму возможных внутриполитических процессов.

Первоначально в качестве преемника упоминали спикера Мажилиса и заместителя главы высшего в Туркменистане законодательного органа - Халк маслахаты (Народного собрания) Овезгельды Атаева. 55 летний учитель, юрист, бывший глава Верховного Суда, личность, неяркая и малоприметная. Однако Совет безопасности Туркменистана отклонил кандидатуру Атаева на пост главы государства на основании того, что Генпрокуратура страны возбудила против него уголовное дело.

Временно исполняющим обязанности президента Туркменистана стал вице-премьер Курбангельды Бердымухамедов. Он же был назначен главным распорядителем на похоронах Туркменбаши. О нем в Туркмении также сложилось мнение как о «слабом», управляемом и не располагающем серьезным ресурсом влияния политике. Именно он, судя по всему, и станет следующим президентом Туркмении.

Впрочем, вся туркменская элита слаба, ограничена в ресурсах и лишена каких-либо ярких фигур. В Туркменистане, как нигде на постсоветском пространстве, у высшего чиновничества развился стереотип поведения «временщика». В правительстве Баши министр занимал свой пост, в среднем, не более 6 месяцев, после чего изгонялся, бежал за рубеж или попадал за решетку. Достаточно сказать, что с начала 2001 г. по ноябрь 2002 г. в Туркмении только глав парламента меняли четыре раза. Ресурс всех потенциально претендующих на власть структур и лиц, в особенности в сфере социальной поддержки, очень невелик.

Теперь, элиты страны постепенно начинают «распрямлять спину» и их, очевидно, ждет непродолжительный, но достаточно жесткий период постниязовского передела власти. Круг лиц, потенциально способных претендовать на высший государственный пост и пользующихся примерно равным - достаточно небольшим - влиянием, очень широк.

Сам туркменский президент не позаботился о выдвижении преемника: вероятно, он так верил в свою исключительность и незаменимость, что просто не хотел об этом думать. Сказать же ему об этом было просто некому. Квазидинастический вариант передачи власти в руки сына Ниязова по типу того, что произошло в Азербайджане вряд ли состоится - Мурада в Туркменистане поддерживать сейчас просто некому.

С точки зрения практической реализации своих амбиций наибольшая вероятность взятия власти существует со стороны тех, кто контролирует «человека с ружьем», то есть силовиков. Однако по армии, МВД и МНБ регулярно, раз в полгода-год, прокатывались волны «чисток», и там наблюдается та же картина общей ослабленности.

Выборы президента состоятся 11 февраля. Кто конкретно станет преемником Ниязова, пока не знает никто. По-моему, его действительно нет, что неудивительно, учитывая практиковавшиеся покойным президентом регулярные зачистки туркменской элиты. Политическая жизнь Туркмении похожа на пустыню. В стране полностью отсутствует механизм страхования на случай форс-мажорных обстоятельств, подобных смерти первого лица государства.

Влияние оппозиции на внутриэлитные процессы невелико и обеспечено лишь представительством во власти их родственников. Туркменский политический класс пронизан многочисленными родственными и региональными взаимосвязями, но после удаления Б.Шихмурадова, Х.Оразова, Н.Ханамова и других «номенклатурных оппозиционеров» из власти, их родственники были вытеснены из властных эшелонов и из серьезного бизнеса.
Можно утверждать, что оппозиции внутри страны не существует - Ниязов «зачистил» ее давно и полностью. Те же из оппозиционеров, кто находится за рубежом, неспособны дистанционно управлять ситуацией. В страну их в ближайшее время вряд ли впустят – никому не нужны лишние конкуренты в интенсивно разворачивающейся борьбе за власть и бизнес.

Продемонстриров