ТЕМНАЯ СУЩНОСТЬ ФИНАНСОВОЙ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Недавняя суматоха на глобальных финансовых рынках - и кризис ликвидности и кредита, который за ней последовал - ставит два вопроса: как невыполнение обязательств по второстепенным ипотекам в американских штатах Калифорнии, Неваде, Аризоне и Флориде привело к международному кризису? И почему системный риск рос, а не снижался в последние годы?

Винить нужно феномен "секьюритизации". В прошлом банки хранили ссуды и ипотеки в своих бухгалтерских книгах, помня о кредитном риске. Например, во время обвала на рынке недвижимости в Соединенных Штатах в конце 1980-х годов многие банки, которые были ипотечными заимодателями (Ассоциации Сбережений и Займов) пошли "кверху пузом", что привело к банковскому кризису, кредитному кризису и экономическому спаду 1990-1991 годов.

Этот системный риск - финансовый шок, ведущий к серьезной экономической инфекции - предположительно должен был уменьшиться благодаря секьюритизации. Финансовая глобализация означала, что банки больше не хранили такие активы, как ипотеку, в своих книгах, но оформляли их в ценные бумаги на основе пула кредитов, которые продавались инвесторам на рынках капитала во всем мире, тем самым более широко распределяя риск.

Что же вышло из строя?

Проблема заключалась не во второстепенных ипотеках. Тот же самый безрассудный порядок кредитования - никаких первоначальных взносов, никакой проверки доходов и активов заемщиков, ипотеки с единственной процентной ставкой, отрицательная амортизация, низкая процентная ставка в начале срока погашения - имел место в более 50% всех ипотечных кредитов США в 2005-2007 годах. Поскольку секьюритизация означала, что банки не несли риск и получали доход за сделки, они больше не заботились о качестве их кредитования.

Действительно, цепь финансовых посредников теперь получает доход, не неся кредитного риска. В результате этого ипотечные брокеры извлекают максимальную пользу, производя большое количество ипотечных кредитов, так же как и банки, которые оформляют эти ссуды в ценные бумаги, обеспеченные пулом ипотек (MBS). Тогда инвестиционные банки получают доход за то, чтобы повторно оформить эти ценные бумаги в транши облигаций, обеспеченных долговыми обязательствами, или CDO (а иногда в CDO других CDO).

Более того, рейтинговые кредитные агентства серьезно злоупотребляли своим служебным положением, потому что они получили доход от менеджеров этих инструментов. Инспекторы сидели сложа руки, поскольку регулирующей философией США был фундаментализм свободного рынка. И наконец, инвесторы, которые покупали MBS и CDO, были жадными и верили вводящим в заблуждение рейтингам. При этом они не могли поступить иначе, поскольку было почти невозможно оценить эти сложные, экзотические и неликвидные инструменты.

Подобный безрассудный порядок кредитования преобладал на рынке выкупа контрольного пакета акций с помощью кредита, где частные инвестиционные компании берут на себя руководство над открытыми акционерными обществами и финансируют сделки с высокими коэффициентами долговой нагрузки; на рынке выкупа контрольного пакета акций с помощью кредита, где банки предоставляют финансирование частным инвестиционным компаниям; и на рынке коммерческих бумаг, обеспеченных активами, где банки используют схемы внебалансового отчета для того, чтобы взять ссуду на очень короткий срок.

Неудивительно, что когда произошел обвал на второстепенном рынке, эти рынки тоже застыли. Поскольку объем потерь был неизвестен - одни вторичные потери оцениваются между $50 млрд и $200 млрд в зависимости от уровня падения цен на внутреннем рынке, который тоже остается неизвестным - и никто не знал, кто владеет чем, никто не доверял другим сторонам при заключении сделок, что привело к серьезному кризису ликвидности.

Но кризис ликвидности был не единственной проблемой; была также проблема платежеспособности. Действительно, в настоящее время в США сотни тысяч - возможно, два миллиона - семей являются неплатежеспособными и, таким образом, не выполнят своих обязательств по