Супер-бум вышел из-под контроля

Сегодняшний финансовый кризис, вызванный лопнувшим мыльным пузырем рынка недвижимости в Соединенных Штатах, также знаменует конец эпохи кредитной экспансии, основанной на роли доллара как международной резервной валюты. Это гораздо большее потрясение, чем какое-либо другое со времени окончания Второй мировой войны.

Для того чтобы понять происходящее, необходима новая парадигма. Ее можно найти в теории рефлексивности, впервые предложенной мною 20 лет назад в книге «Алхимия финансов». Теория заключается в том, что финансовые рынки не стремятся к равновесию. Предвзятые взгляды и неправильные представления участников рынка вносят неопределенность и непредсказуемость не только в рыночные цены, но и в основные принципы, которые должны отражать эти цены. Предоставленные самим себе, рынки склонны впадать в крайности эйфории и отчаяния.

Действительно, из-за их потенциальной нестабильности финансовые рынки не пускают на самотек, а поручают их регулирование государственным органам, задачей которых является держать рынки в узде. Но служащие финансовых органов также подвержены предвзятым взглядам и неправильным представлениям. И взаимодействие между финансовыми рынками и финансовыми органами тоже является рефлексивным.

Процессы «бумов и спадов» обычно вращаются вокруг кредита и всегда включают предвзятость или неправильное понимание – обычно неспособность постичь рефлексивную, круговую связь между желанием предоставить заем и ценой его обеспечения. Недавний бум на рынке недвижимости в США является таким примером.

Но 60-летний «супер-бум» представляет собой более сложный случай. Каждый раз, когда кредитная экспансия сталкивалась с трудностями, финансовые органы осуществляли вмешательство, вливая ликвидность и используя другие способы стимулирования экономики. Это создало систему ассиметричных стимулов (также известных как моральный риск), поощрявшую еще большую кредитную экспансию. Эта система была настолько успешной, что люди поверили в то, что бывший президент Рональд Рейган назвал «волшебством рынка», а я называю рыночным фундаментализмом.

Фундаменталисты верят, что рынки стремятся к равновесию, и что предоставление участникам рынка возможности преследовать личные интересы служит общим интересам. Это явно ошибочное представление, потому что крах финансовых рынков предотвратило вмешательство правительства, а не сами рынки. Тем не менее, рыночный фундаментализм стал доминирующей идеологией в 1980-х годах, когда началась глобализация финансовых рынков, а у США появился дефицит текущего платежного баланса. С 1980-х годов имело место постоянное послабление правил и норм, пока их практически не стало.

Глобализация позволила США поглотить сбережения всего мира, а уровню потребления в Америке превысить уровень производства при дефиците текущего платежного баланса в 6,2% ВНП в 2006 году. Финансовые рынки поощряли потребителей брать взаймы, предлагая им все более изощренные финансовые инструменты на все более щедрых условиях. Власти же способствовали и стимулировали этот процесс, осуществляя вмешательство при малейшей опасности для глобальной финансовой системы.

Супер-бум вышел из-под контроля, когда новые финансовые продукты стали настолько сложными, что правительственные органы больше не могли правильно оценивать риск и стали полагаться на методы управления риском самих банков. Точно также рейтинговые агентства полагались на информацию, предоставляемую создателями синтетических продуктов. Это был шокирующий уход от ответственности.

Сбои произошли везде, где только возможно. То, что началось с низкокачественных ипотечных кредитов, распространилось на все облигации, обеспеченные другими ценными бумагами, поставило под угрозу муниципальные и ипотечные страховые компании и компании, занимающиеся вторичным страхованием, а также многотриллионный рынок CDS (credit default swap - своп на дефолт по кредиту). Обязательства инвестиционных банков в отношении выкупов контрольного пакета акций за счет кредита превратились в зад