СТРАХ ПЕРЕД МИРОМ ФИНАНСОВ

Страх перед финансовыми рынками растет во всем мире. Недоверие к людям, получающим большие деньги, сидя за компьютером и выполняя работу, которая совсем не кажется продуктивной, наблюдается повсюду. Те, кто работает с бумагами, зарабатывают больше, чем те, кто занимается производством; биржевые спекулянты – больше, чем менеджеры; трейдеры – больше, чем предприниматели; арбитражеры – больше, чем стяжатели; умные – больше, чем надежные; и, что самое главное, финансовые рынки более могущественны, чем государства.

По общему мнению, такое положение вещей несправедливо. Как сказал Франклин Рузвельт, мы должны «изгнать менял из храма нашей цивилизации». Мы должны «восстановить древние истины», согласно которым выращивание, создание, управление и изобретение вещей должно иметь более высокий статус и пользоваться большим почетом, а также вознаграждаться лучше, чем то, чем занимаются финансисты.

Конечно, в современной глобальной финансовой системе есть чего бояться. Ее размеры поистине поразительны: в мире, где годовой мировой ВВП составляет около 50 триллионов долларов, стоимость корпоративных слияний и поглощений только в этом году составила более четырех триллионов долларов, тогда как стоимость находящихся в обороте и теоретически ликвидных финансовых активов, наверное, достигнет 160 триллионов долларов к концу текущего года.

По недавним оценкам Института глобальных исследований МакКинси, мировые финансовые активы сегодня превышают мировой ВВП более чем в три раза, что, в свою очередь, в три раза выше соотношения, существовавшего в 1980 году (и гораздо выше соотношения в 2/3 мирового ВВП после окончания Второй Мировой Войны). Существуют также и другие цифры, которые кажутся огромными и которые сложно интерпретировать: 300 триллионов долларов вложено в производные ценные бумаги; активы стоимостью в три триллиона долларов находятся под управлением 12 тысяч глобальных «хедж-фондов»; 1.2 триллиона долларов в год находятся в распоряжении «частного капитала».

Но в современной глобальной финансовой системе создаются важные вещи, как позитивные, так и негативные. Рассмотрим четыре триллиона, пришедшихся на корпоративные слияния и поглощения в текущем году, когда компании приобретают и продают филиалы и подразделения в поисках синергии, большей рыночной силы или лучшего менеджмента.

Владельцы выставленных на продажу активов получат прибыль в размере приблизительно 800 миллиардов долларов по сравнению со стоимостью этих активов перед слиянием. Акционеры компаний, приобретающих предприятия, потеряют около 300 миллиардов долларов на рыночной стоимости акций, поскольку рынки интерпретируют поглощения как сигнал того, что директора компаний полны энтузиазма и являются неконтролируемыми «строителями империй», нежели рассудительными попечителями, стремящимися максимизировать выплаты инвесторам. Эти 300 миллиардов долларов являются налогом, который акционеры растущих компаний согласны платить (или который они не могут избежать) за энергичных корпоративных управляющих.

Откуда возникает чистая прибыль в размере 500 миллиардов долларов в виде глобальной рыночной стоимости, не известно. Частично она образуется за счет негативного перехода доходов из рук потребителей в руки акционеров по мере обретения корпорациями большей монополии, частично – за счет повышения эффективности в результате лучшего управления и более подходящего размера операций, и частично является переплатой со стороны тех, кто заражается излишним энтузиазмом, когда компании оказываются в центре внимания средств массовой информации.

Если на долю каждого из этих факторов приходится одна треть чистой прибыли, из этого можно сделать несколько заключений. Во-первых, если исключить трансферты внутри самого финансового сектора, общий глобальный эффект этого вида финансовой деятельности составит прибыль для акционеров в размере около 340 миллиардов долларов за счет ожидаемых в будущем более высоких доходов. Потери в размере 170 миллиардов долларов связаны с реальными з