САРКОЗИ, ПОСМОТРИТЕ НА СЕВЕР

В выборе нового экономического курса для Франции президент,
Николя Саркози, не ограничен лишь англо-американским
неолиберализмом и умирающей французской моделью социальной
защиты. Есть и другие жизнеспособные альтернативы, одна из
которых - немецкая модель. Германия, в конце концов, сегодня
является одной из наиболее быстро развивающихся стран в
евро-зоне. Таким образом, кое-что она должна делать
правильно.

И это "кое-что" является достаточно конкурентоспособным на
мировом рынке. Немецкая конкурентоспособность появилась не
на пустом месте. Она является результатом огромного
корпоративного реструктурирования, в течение последних
нескольких лет, которое увеличило производительность труда и
готовность немецких профсоюзов принять сдержанное увеличение
заработной платы. Потребовалось несколько лет, чтобы
сопротивление профсоюзов превратилось в здравую
конкурентоспособность, но все же это произошло.

Даже в сегодняшнее время растущего оптимизма относительно
немецкой экономики, национальные профсоюзы показывают себя с
умеренной стороны. IG Metall - крупнейший промышленный
профсоюз Германии - который представляет интересы 3,4
миллионов рабочих-металлистов, специалистов по электронике и
рабочих автомобильной промышленности - совсем недавно
согласился на ежегодное увеличение заработной платы
приблизительно на 3,3% в 2007 и 2008 годах; данный расчет, в
общем, рассматривается, как "уравновешенный и допустимый".

Германский пример очень важен для такого критического союза,
как Франция и Саркози. Несмотря на то, что многие
утверждают, что Франция сможет идти вперед, только если
примет англо-американскую неолиберальную модель, успех
Германии ясно демонстрирует, что необходимость только лишь
свободного рынка для процветания, является фальшивой.
Просвещенная государственная система, где профсоюзы
полностью поддерживают рост и цели конкурентоспособности,
так же может принести экономические блага, как и более
децентрализованные системы. (Еще одной страной,
доказывающей данное утверждение, является Швеция.)

Наиболее важным для Саркози - политического деятеля, который
стремится добиться своей цели - является то, что немецкая
модель может быть применена во Франции в рамках корректного
политического лидерства. С другой стороны, преобразование
Франции во вторую Америку - это не более чем маниловская
мечта, которая обязательно закончилась бы провалом и
беспорядками - именно тем, чего некоторые французы хотят
при любом раскладе.

Существуют обнадеживающие первичные признаки того, что
Саркози проигнорирует призывы неолиберального лагеря о
революционных изменениях. Тот факт, что он выбрал
умеренного Франсуа Фийона в качестве премьер-министра,
указывает на то, что он интересуется достижением реальных
результатов, и что, таким образом, он планирует встать на
эволюционный путь вместо того, чтобы бросаться на ветряные
мельницы революционных изменений.

Еще один германский урок для Саркози заключается в том, что
просвещенная государственная система нуждается в
благосклонном политическом лидерстве не меньше, чем в
уступчивых профсоюзах. Канцлер Германии, Ангела Меркель, не
делает заявления, критикующие сильный евро и мандат
стабильности цен Европейского центрального банка. Напротив,
она поддержала независимый EЦБ и заявила профсоюзам
Германии, что им придется жить с сильной валютой и
анти-инфляционной валютной политикой.

Это не означает, что Меркель является капиталистом
свободного рынка - этому есть лишь небольшое свидетельство.
Скорее, она просто понимает, что для экономики, которая
должна оставаться конкурентоспособной, обливание грязью евро
и EЦБ, является неправильным знаком.

Поведение Саркози во время предвыборной кампании на пост
президента в этом отношении было скандальным. Он
последовательно возлагал ответственность за плохие
показатели экспорта Франции на сильный евро, одобряя
политически зависимый ЕЦБ, мандат которого должен включать в
себя как экономический рост, та