ПРОГРЕСС И РЕГРЕСС РОССИИ

Спустя пятнадцать лет после краха и распада Советского
Союза, Россия все еще отвечает данной около семидесяти лет
назад Уинстоном Черчиллем характеристике СССР времен
Сталина: "Шарада, завернутая в тайну внутри загадки".

На протяжении президентского правления Бориса Ельцина в
1990-х годах и президентского правления Владимира Путина
Россия открыла свои двери для международной торговли,
инвестиций, туризма, средств массовой информации и
Интернета. В противоположность Советскому Союзу, Россия
теперь публикует объемную (хотя и не всегда надежную)
экономическую, социальную и демографическую информацию.

Среди многих экономик, которым присвоен статус "переходных",
Россия является второй по величине по объему ВВП,
составляющему одну пятую китайского, но в два раза большему
в пересчете на душу населения. Но непонятно, на каком месте
Россия находится в спектре "перехода". То ли она движется в
сторону управляемого рынком децентрализованного принятия
решений и распределения ресурсов, то ли по направлению к
осуществляемому государством централизованному принятию
решений и распределению ресурсов? Или же она колеблется
между этими двумя точками?

Егор Гайдар, известный экономист в администрации Ельцина и
первый премьер-министр в посткоммунистической России,
утверждает, что полный переход России к основанной на рынке
экономике, скорее всего, займет порядка семидесяти пяти лет,
по причине "большой продолжительности периода социализма и
связанных с ним перекосов".

С другой стороны, Соединенные Штаты и Евросоюз уже
официально присвоили России статус "рыночной экономики", что
снижает вероятность того, что другие страны с рыночной
экономикой введут антидемпинговые тарифы и другие
протекционистские меры на экспорт из России. Но тот факт,
что Россия еще не выполнила все условия, чтобы вступить во
Всемирную торговую организацию, позволяет предположить, что
такой статус был присвоен скорее по политическим, чем по
экономическим соображениям.

В действительности, сейчас разгорелись нешуточные споры о
направлении экономического перехода России, что отражает
совершенно различный упор, который противоположные стороны
делают на "хорошие новости", указывающие на ориентированные
на рынок перемены, или на "плохие новости", указывающие в
противоположном направлении. Эти споры также проявляют
разногласия относительно надежности официальных данных.

Начиная с 1991, реальный прирост ВВП России был более чем в
два раза выше, чем среднее значение для стран большой
восьмерки (Японии, Германии, Франции, Канады, Италии,
Великобритании и США). Во время президентского правления
Путина, начиная с 2000 года, прирост ВВП в России составил
порядка 6%, в сравнении с 2% для стран большой семерки, ее
внешний долг уменьшился с 50% ВВП до менее чем 30%, а ее
долг МВФ, составлявший 3,3 млрд долларов США, был выплачен
досрочно в 2005 году. Из 40 млрд долларов США, которая
Россия была должна своим кредиторам из Парижского клуба, 15
млрд долларов были выплачены досрочно, а ее резервы в
иностранной валюте более чем утроились и сейчас превышают
250 млрд долларов США.

Оптимисты также приводят свидетельство того, что количество
находящихся в частном владении предприятий более чем
удвоилось за последнее десятилетие и составляет сейчас
порядка 80% всех предприятий, в то время как доля
предприятий, которыми владеет государство, стремительно
уменьшилась с 14% до менее 4%. Аналогично, занятость на
частных предприятиях выросла на 41%, в то время как на
государственных предприятиях уменьшилась на 15%. В
действительности, оптимисты уверяют, что официальные данные
по росту частного сектора занижают темпы и масштабы движения
России в сторону частной собственности, если принять во
внимание усилия частных предприятий, прилагаемые для
уклонения от налогов, что достигается сокрытием сделок или
преуменьшением их размеров.

И, наконец, показателем "хороших новостей", отражающим как
внешнее воздействие (цены на нефть и газ