Опус Деи. Недорусские, или Хохляцкое счастье

Хохол может не есть, не спать, не заниматься сексом ради одной только секунды ложного триумфа, когда ему кажется, что проклятый москаль наконец-то морально повержен. Эта битва с ветряными мельницами изматывает хохла, вытягивает из него все соки, превращает его в подозрительное, нервное и отчасти безнравственное существо, но иного выхода нет. Хохол понимает, что он не может быть просто хохлом, он обязан жить быть «против москаля». В этом «против» – и проблема его, и трагедия.

К чему это я? Мой дед Иван Михайлович говорил по-украински гораздо лучше, чем по-русски. С гордостью называл себя хохлом, любил в компании горланить украинские народные песни и никаким притеснениям на территории России, где прожил большую часть жизни, конечно, не подвергался. Напротив, благодаря вот этому малоросскому обаянию успешно продвигался по служебной лестнице (насколько это можно назвать продвижением в среде трудяг), пользовался авторитетом, слыл человеком незаурядным. Но то был нормальный хохол, вменяемый. В отличие о тех, о которых речь. Это совершенно новая порода хохлов – угрюмых самостийников, повернутых на своей исключительности, поверивших в нее, но не находящих фактов, подтверждающих ее в реальной жизни.

Итак, поезд Кисловодск-Москва. Неделю назад мы с женой летели из Москвы в Минеральные Воды. Достаточного количества билетов на обратный рейс (нужно было еще забрать детей от родни) в кассах не оказалось, поэтому решили возвращаться на поезде. Кто знал, что этот поезд идет через территорию Украины? И вот, сразу же после Ростова, станция Успенская. Наша таможня. Таможенники сочувственно смотрят на нас, говорят, что могут быть проблемы с документами на детей. В чем же дело? Оказывается, на свидетельствах о рождении детей нет штампа о российском гражданстве, которое могут затребовать гарные хполцы в зеленой форме! У них теперь такие правила, что, если дети, не имеющие еще паспорта, проезжают хотя бы транзитом через территорию Украины, то должны иметь штамп о гражданстве на свидетельстве о рождении. Даже последний бомж знает, что по Конституции РФ, человек, родившийся на территории России, автоматически становится ее гражданином, будь он хоть китаец, хоть нигериец. Так о чем речь? Мы едем – пусть и через Украину – но из России в Россию, какие еще штампы? Но это ж Украина! Что будет, если ребенок со свидетельством о рождении, но без штампа, проедет по ее территории? Да это ж полный п iздец усей незалэжности настанет! Тут понимать надо…

Наш таможенник запрашивает по рации украинскую таможню. Объясняет ситуацию. В ответ – мат, напоминающий лай. Не хотят принимать. Таможенник объясняет, что лучше сойти с поезда здесь, так как на той стороне могут вообще задержать на неопределенное время, не кормить, не давать связи с консульством РФ и пр., прецеденты были. Вопрос принципа, но как быть с детьми? Их-то зачем впутывать… Решаем на месте, что делать. Сумок и коробок у нас – больше десяти. При всем желании, нам с таким багажом не справиться. В итоге жена берет детей и сходит с поезда, чтобы вернуться в Ростов, а оттуда ехать до Москвы. Я остаюсь в поезде с багажом. Нас поимели еще до территории Украины. То ли еще будет.

Настроение мое можно представить. Украинская таможня. Жалко, не было с собой фотоаппарата, а то бы я обязательно сфоткал их начальника – низкорослого, но при этом сутулого, с длинными обезьяньими руками офицерика, обутого в ботинки с задранными кверху носами, как у Маленького Мука, лузгавшего семечки и бросавшего шелуху на ковер вагона. А чего? Поезд-то москальский, значит, можно ср@ть. Докапываются, что фотография в паспорте не моя. Объясняю, что снимался я на паспорт 5 лет назад, с тех пор и в весе прибавил, и раннехемингуэевскую небритость на лице допускаю все реже. Тут они начинают между собой переговариваться на предмет того, что все эти москали – подозрительные люди, что, разбомбив Грузию, они тянут свои грязные лапы к Ридной Украйне и хочут ее поработить. Проводница, стоящая в коридоре, незаметно подносит палец к губам: