Майская дилемма

Главный вопрос, который будоражит ныне всю политическую элиту, и, нет сомнений, будет будоражить еще как минимум несколько месяцев, - какие очертания примет конфигурация политической (и экономической) власти в России после мая. Отодвинуто множество решений, роится множество мыслей, возникает множество соблазнов. Но все утыкается в одну фразу: «После мая».

А в сущности, все сводится к вопросу: кто главнее? То есть, кто станет принимать решения, и кому будут подчиняться.

Обсуждаемых вариантов не так много. Первый - уже упомянутый многократно дуумвират. Двое первых среди равных. Возражение «такого в истории не было» (имеется в виду российская история, не история вообще) наталкивается на не менее логичное «все когда-то случается впервые». То есть некоторое обозримое будущее (минимум первые 4 года) существуют две равновеликие фигуры. Соответственно, в каких-то вопросах приоритет за премьером (а Путин фактически уже не оставил сомнений в своем намерении возглавить кабинет, не говоря уже о том, что последние годы он активно занимался экономикой), в каких-то - за президентом. Но в целом мы имеем конструкцию двух единомышленников, один из которых обличен формальными механизмами первенства (в виде положений Конституции), однако по-прежнему чтит авторитет другого и считается с его советами.

Вариант второй - реальная власть переходит к премьеру, для чего не требуется ни менять Конституцию, ни переписывать закон о правительстве, поскольку там уже заложены обширные полномочия. Их применение - вопрос складывающейся практики. А пара глаголов, вызывающих сомнение, - вопрос их трактовки. К примеру, о том, как понимать фразы «правительство обеспечивает проведение» и «осуществляет меры». Поскольку вопрос реальных полномочий органа власти в национальной системе координат критически зависит от веса человека, его возглавляющего, то, соответственно, никаких правовых, политических и неформальных препятствий для перемещения центра власти в правительство, не возникнет.

Наконец, вариант третий - за год, максимум два роль премьера будет сведена до привычной в России: политик значимый, но не ключевой. Весь авторитет полностью перейдет к первому лицу, как то привычнее национальным традициям. Да и люди, как говорят социологи, всегда предпочитают простую и понятную конструкцию, нежели некое усложненное двоевластие. И чем спокойнее будет экономическое положение в стране, тем крепче и очевиднее будет авторитет президента. Он будет олицетворять собой стабильность, рост и улучшение жизни.

То есть вариантов немного. Но вот что наиболее беспокоит ныне политический истеблишмент и примкнувших к нему: каково будет поведение элиты в самый ответственный, переходный период - с апреля-мая и, скажем, до осени-зимы?

Ныне это самый непростой вопрос: как поведут себя «они»? Кстати, наверняка он мучает и двух ключевых политиков страны. Ведь от поведения этой прослойки в некотором роде зависит успешность операции «преемственность», тезиса о последовательности курса, а значит, их собственная влиятельность и способность осуществлять оперативное руководство.

С одной стороны, за последние 3-4 года в стране образовалась целая прослойка менеджеров, чиновников, управленцев, выдвиженцев, назначенцев и еще Бог знает кого, обязанных своими позициями либо лично Путину, либо кому-то из его же команды.

Другой момент - люди, работающие с нынешним президентом, давно заметили это его свойство: «Из тех, кого Путин увольняет сам, он никого не оставляет без компенсации». Иными словами, даже если кто-то в ближайшие месяцы в высших эшелонах будет переведен/смещен/заменен (а определенное обновление правящей прослойки неизбежно), ему предложат достойную компенсацию в виде иной серьезной работы. И, следовательно, обиженных быть не должно.

Таким образом, вроде бы и дальше десятки, сотни людей должны демонстрировать благодарность и лояльность. Но все-таки остается вопрос: кому?..

Дело в том, что, с другой стороны, как говорилось в известной басне, «старое добро за