КРИЗИС В САМООПРЕДЕЛЕНИИ ЕС

В этом месяце празднования по случаю 50-летия Римского
договора пришлись как нельзя кстати. Сейчас для Европейского
Союза закончилось "время для размышлений", которое
ознаменовалось непринятием Европейской конституции
французами и датчанами, и наступил момент, когда нужно
продолжить процесс объединения, начатый в Риме 50 лет назад.

Размышлений же, как таковых, и не было, ввиду того, что
европейские лидеры не смогли предложить европейским
гражданам принципиально новых принципов объединения. Так как
же должно проходить "новое устройство" Европы, как
выразилась канцлер Германии Анжела Меркель во время своего
первого выступления перед парламентом, посвященного
европейской политике?

С точки зрения теории, есть три принципиально разных подхода
к видению будущего ЕС. Некоторые из них имеют форму
"государства национальных государств". Приверженцы такого
взгляда, которых условно называют "федералистами",
рассматривают Конституцию, как необходимый шаг, ведущий к
Европейской федерации.

Такую федерацию можно оправдать тем, что моральная
составляющая национального государства была серьезно
скомпрометирована последними разногласиями, или она будут
служить в качестве превентивной меры для сдерживания
всяческих попыток пойти на конфликт. Более того, Британский
политолог Глен Морган доказал, что продуманная концепция
панъевропейской безопасности требует также панъевропейского
государства, и что со стороны части европейской элиты
безответственно постоянно занимать позицию стратегической
зависимости от США. С этим связана идея о том, что только
сильный ЕС может спасти "Европейскую социальную модель".

Но последние несколько лет показали отсутствие поддержки
Европейской федерации большинством государств Европы, что
подчеркнули споры вокруг провалившихся Конституционных
переговоров. В действительности, многие из аргументов
"федералов" выглядят сомнительно. В частности, не
существует никакой единой европейской социальной модели.
Например, разница между скандинавскими, средиземноморскими
странами и "свободными атлантическими государствами", такими
как Ирландия и Великобритания, более выраженная, чем между
Европой в целом и США.

В последние годы укрепился альтернативный взгляд на Европу,
который может быть описан как "наднациональный
мультикультурализм". Этот взгляд определяет Союз, основной
функцией которого являются разнообразие и различия. Вместо
традиционных однородных государств такая Европа хочет стать
"сообществом разнообразия", своего рода "Разнообразным
народом", если говорить словами Джозефа Вейлера.
Терпимость становится кардинальной европейской добродетелью,
и характеристика ЕС, как объединения с федеральным законом,
но без федерального государственного образования,
рассматривается как его сильная, а не слабая сторона.

Проповедники идеи наднационального мультикультурализма,
таким образом, отвергают федеральную демократию. В лучшем
случае они верят в осуществление так называемой
"demoi-cracy" - правление не одного народа (demos), а многих
народов ("demoi"), которые будут стремиться к сохранению
своего разнообразия.

Положения такого взгляда звучат привлекательно. Вопрос в
том, однако, насколько заслуживают доверия европейские главы
правительств, которые продвигают идеи панъевропейского
мультикультурализма и, в то же время, опровергают заявленные
"мультикультурные" иллюзии у себя дома, что стало
стандартной политической риторикой в большинстве стран.

Третий взгляд - это даже, по сути, не взгляд, а оправдание
Брюссельской бюрократии в том виде, в каком она сейчас
существует. В такой технократической перспективе Брюссель
сегодня выполняет функции, которые даже в пределах
национального государства часто распределены между
институтами, которые не избираются демократическим путем.
Классический пример - Центральные банки. Те сферы политики,
которые граждане считают наиболее значимыми - в частности
социальная политика и образование - остаются под властью
стран-чл