Горшки обжигают, как Боги

Мы ехали в музей «Casa Parinteasca», что в селе Паланка Кэлэрашского района, на первый международный пленэр керамистов, и, трясясь по разухабистой дорогое, пытались придумать, чем можно сюда завлечь иностранных туристов.

«Casa Parinteasca» с первого свидания удивил необычными красками и запахами молдавского подворья. Правда, разукрашенная цветами телега и разрисованная собачья будка смотрелись немножко картинно, но это не искажало общий дух. Настоящая печь, в которой готовили плацинды и голубцы к торжественному открытию пленэра, рядом – под навесом – большой стол с крытыми молдавскими коврами скамьями. Огромный двор, на котором недавно отстроили деревянную мансарду, наверху спали керамисты, а днем под навесом, творили кувшины, вечные, как сама крестьянская жизнь. А сидящие на лавочке медсестры из соседнего санатория в национальных костюмах смотрелись столь живописно, что с ними захотелось сфотографироваться. Лучшего места для пленэра, чем «Casa Parinteasca», во всей республике не нашлось, сказал координатор проекта Бернард Конечны.

Он, австриец, приехал в Молдову несколько лет назад и тут остался. И женился на хрупкой девушке Ольге, для которой гончарное дело – не просто профессия, а образ жизни. Теперь занимается менеджментом мастерской Ольги Кошель, невзирая на все препоны законодательства. «Важно определить, где можно прибыльно работать в нашей области. В массовом производстве это нереально, там станешь конкурировать с крупными компаниями – шансов никаких. Наша стратегия другая – ручная работа. Надеемся следующий пленэр провести совместно с первым этническим фестивалем в Молдове».

Собственно гончарным делом Ольга Кошель занимается два года, керамикой – больше. «Керамика подразделяется на лепку и гончарное дело. На гончарном круге скульптуру не слепишь. Гончарное дело – одно из самых сложных видов народных промыслов, там практически невозможно что-либо исправить. Можете себе представить: два килограмма бесформенной глины, которые вращаются со скоростью 300 оборотов в минуту? Там нужна сила, которую еще надо правильно применить и сделать сосуд, который будет приятно держать в руках. Теперь понимаю: это мое любимое дело. Но когда начинала им заниматься, еще ничего не знала. А потом, когда чуть голову поднимаешь – оказывается, у любимого дела большие проблемы. И их надо решать, потому что оно погибает: мастеров осталось мало, и с каждым годом все меньше: я знаю человек десять, по всей республике их наберется около тридцати».

В педагогическом университете, который закончила Ольга – художественно-графический факультет – часы по керамике сокращают. «Сейчас осталось два часа в неделю. Когда я училась, было чуть больше, но за это время мы освоили многое. А ведь только знакомились с керамикой, учились лепить. К печам нас не подпускали вообще: никто не знал, что такое обжиг, что такое глазурь и из чего она состоит, почему можно покрывать этим цветом, а не другим. Видите, на кувшине – прозрачная глазурь, но до обжига вы не знаете этого: покрываете кувшин – глазурь белая, а после обжига – прозрачная. Добавляешь в прозрачную глазурь пигмент, к примеру, оксид меди, только его крапинки видно – а сам белый. А после обжига – становится зеленым. А если произвести обжиг на дровах – получается вообще цвета меди. То есть абсолютно непредсказуемая вещь, этим гончарное дело и прекрасно: очень завораживает, нет никаких ограничений в творчестве. И часто бывает так, что не знаешь, что выйдет». Теперь, став спецом, она об одном сожалеет: то, что делает сейчас – повторить можно, а ранние работы – нельзя. «Теперь не можешь так наивно к ним подойти. Быть может, это какая-то ступень в развитии. Но куда ушла легкость? Было и страшное нарушение технологии, но тогда я этого не боялась. А теперь опасаешься: вдруг что-то треснет или не выйдет вообще?»

- А как делается знаменитая черная керамика?

- Смотря, как она обожжена. Если на дровах, задымлением, то это японская керамика. Мы проводили мастер-класс на «Молдэкспо»: обжигали изделие вна