ГЕГЕМОНИЯ ХЕДЖЕВЫХ ФОНДОВ

Недавняя неустойчивость на глобальных рынках капитала должна
остановить тех, кто говорит, что немецкие руководители,
которые приводят доводы в пользу большей прозрачности в
глобальных хеджевых фондах, просто жалкие неудачники.
Высокопоставленные политики Соединенных Штатов и
Великобритании, в особенности, говорят, что немецкие жалобы
- это чепуха, и что хеджевые фонды, наряду с другими
финансовыми объектами нового времени, такими как фирмы,
работающие с частными акциями, являются главными новаторами
в современной глобальной экономике.

Эти дебаты - в авангарде сегодняшней глобализации, и все же
они омрачены здоровой дозой национального личного интереса.
Притом что Нью-Йорк и Лондон являются центрами глобальных
финансов, на карту поставлена огромная прибыль Соединенных
Штатов и Великобритании. Таким образом, в их интересах
преуменьшать вероятность того, что риск мировой финансовой
системе распространится равномернее, чем прибыль.

Немецкие лидеры, в отличие от них, должны считаться с
народными массами, которые крайне устойчивы к быстрым
изменениям, особенно когда они влекут за собой сокращение
рабочих мест. Многие немецкие рабочие полагают, как недавно
сетовал один член профсоюза, что поглощениями руководит
философия "купи, обдери и избавься".

Безусловно, прибыль, которую в настоящее время получают
ведущие финансовые фирмы, ошеломляюще высока. Goldman Sachs,
почтенная фирма на Уолл Стрит, которая находится в эпицентре
финансовой глобализации, выплатила более $16 миллиардов в
компенсациях своим 25000 служащих в 2006 году и сэкономила
еще $9 миллиардов для своих акционеров - на общую сумму
превышающую годовой доход большинства африканских стран.

Впечатляющая прибыль на Уолл Стрит и в других местах в
финансовой индустрии также имеет огромное макроэкономическое
воздействие. Ежегодный торговый дефицит США составляет $800
миллиардов в традиционных товарах и услугах. И все же т.к.
американцы последовательно получают более высокий доход от
своих инвестиций за границей, чем иностранцы зарабатывают на
своих американских инвестициях, долг США растет, возможно,
только вполовину, чем мог бы в противном случае.

Даже мы, экономисты, которые полагают, что глобальные
финансовые нововведения приносят огромную чистую прибыль,
должны признать, что сегодняшний бум хеджевых фондов
становится техническим пузырем. Мой собственный недавний
опыт является возможно символическим. "Эдди" в Лос-Анжелесе
послал мне письмо по электронной почте с вопросом, не хотел
бы я войти в состав консультативного совета его нового
хеджевого фонда. Отбросив сопроводительную лесть Эдди, я
обычно удалил бы такое письмо, полагая, что это какой-то
обман и афера.

Однако мое любопытство было задето, когда я заметил
недостающее приложение, обрисовывающее в общих чертах
запланированную инвестиционную стратегию фирмы. Я отправил
ответ, попросив недостающее приложение. Я не должен был
этого делать: Эдди, полагая, что он поймал меня на крючок,
послал недостающее приложение с примечанием: "Мы настолько
рады, что кто-то с Вашим положением может заинтересоваться,
и кстати, если у Вас есть друзья или коллеги, которых могло
бы заинтересовать наше предложение, не могли бы Вы
пожалуйста переслать им тоже это письмо?"

Дело в том, что в сегодняшней предприимчивой ультравысокой
обстановке с ликвидностью Эдди, вероятно, успешно
зарабатывает деньги подобными методами. Конечно, около 1000
из 9000 хеджевых фондов мира в прошлом году прекратили свою
деятельность.

Большой вопрос состоит в том, представляет ли этот
менталитет Дикого Запада широкий риск глобальной финансовой
системе, особенно учитывая обстоятельства, при которых
большое количество фирм коллективно ставят одну и ту же
ставку. Если они проиграют, длинная вереница банкротств
может врезаться глубоко в банковские системы, которые
получили огромную прибыль, предоставив займы этим же самым
хеджевым фондам.

В настоящее время самая явная слабость - это так н