БОГАТСТВО И КУЛЬТУРА НАЦИЙ

Современные экономисты превратили Адама Смита в пророка, так же как однажды коммунистические режимы обожествляли Карла Маркса. Центральный принцип, который они приписывают Смиту - что хорошие стимулы независимо от культуры дают хорошие результаты - стал великой заповедью экономики. И все же это представление - ошибочная интерпретация истории (и вероятно, ошибочное толкование Смита).

Современный рост является результатом не лучших стимулов, а создания новой экономической культуры в таких обществах, как Англия и Шотландия. Чтобы заставить бедные страны расти, мы должны изменить их культуры, а не только их учреждения и связанные с ними стимулы, а для этого необходимо, чтобы больше людей в этих странах окунулись в жизнь в передовых экономических системах.

Несмотря на почти универсальную веру экономистов в превосходство стимулов, три примера из мировой истории демонстрируют преобладание культуры.

В прошлом прекрасные правительства - то есть правительства, которые полностью стимулировали гражданское население - шли рука об руку с экономическим застоем.

Стимулы для экономической деятельности гораздо лучше в большинстве бедных экономических систем, в том числе в доидустриальных экономических системах, чем в таких преуспевающих и достаточных экономических системах, как Германия или Швеция.

Сама индустриальная революция была продуктом изменения основных экономических предпочтений людей в Англии, а не изменений в учреждениях.

Например, хлопчатобумажная текстильная промышленность, которая развивалась в Бомбее между 1857 и 1947 годами, работала без ограничений на прием на работу, при полной безопасности капитала, устойчивой и эффективной юридической системе, без каких-либо средств управления импортом или экспортом, со свободным участием предпринимателей со всего света и свободным доступом к британскому рынку. Более того, у нее был доступ к самому дешевому капиталу и рабочей силе в мире в промышленности, где труд составлял более 60% производственных затрат. Нормы прибыли, составляющие всего 6-8% в начале двадцатого века, были достаточными для того, чтобы стимулировать строительство новых фабрик.

И все же текстильная промышленность Индии не могла конкурировать с британской, хотя британская заработная плата была в пять раз выше. Одни стимулы не могли подтолкнуть рост.

С другой стороны Скандинавия печально известна среди экономистов высокими налогами и правительственными расходами. Доход в форме заработной платы фактически облагается налогом по огромной ставке 50-67%. Экономическая деятельность со всех сторон ограждается правилами, инструкциями и ограничениями. И все же они являются успешными экономическими системами, производя на одного рабочего в час столько же, сколько Соединенные Штаты, и испытывая стабильный рост.

В отличие от этого в средневековой Англии типичные налоговые ставки на трудовой доход и доход от капитала были 1% или меньше, а рынки рабочей силы и товаров были свободными и конкурентоспособными. И все же не было никакого экономического роста. Хотя активы, такие как земля, были полностью безопасны (в большинстве английских деревень земля переходила от владельца к владельцу, не вызывая возражений, через суды на протяжении 800 лет или больше), инвесторам должны были выплачивать реальные доходы 10%, чтобы удержать землю.

Индустриальная революция произошла в обстановке, где основные институционные стимулы экономики были неизменны в течение сотен лет, и, пожалуй, ухудшались. И все же за несколько столетий реакция на эти стимулы постепенно усиливалась, и зародилось предпринимательство. Наконец, стали преследовать возможности получения прибыли от перевода общинной земли в частную землю, которые существовали со Средневековья. Дороги, которые в значительной степени были непроходимыми из-за запущенности в течение сотен лет, были восстановлены и улучшены в результате местных усилий. Уровень доходности, обязательный для безопасных инвестиций, упал с 10% до 4%.

Таким образом, решающие определяющие факторы