Развенчивание мифа о государстве-нации

Этой осенью тысячам студентам колледжей будут миф преподносить как факт. Этот миф способствовал разжиганию войн и может затруднить поиск решений самым большим мировым проблемам. Несмотря на то, что происхождение этого мифа туманно, наука доказала его ошибочность, а глобализованный мир отнесся к нему, как к анахронизму. Я говорю о государстве-нации.

Миф о государстве-нации объединяет две идеи, одна из которых конкретная - это государство, а другая туманная, это - нация. Полезность государства понятна. Оно заключает в себе необходимый организационный принцип, который позволяет людям объединить свои ресурсы для общей пользы и мобилизовать их против общей опасности, в виде наводнений или военного вторжения. Государство также является конечным арбитром права. Власть государства даже растет, частично как обратная реакция глобализации, а также растущего дохода от энергетических рынков.

Однако государство-нация как основа искусства управлять государством делает неясной природу самых больших угроз человечеству. Загрязнение, терроризм, пандемия и изменение климата стали глобальным феноменом. Они не соблюдают национальной суверенности, и, следовательно, они вынуждают к глобальному сотрудничеству.

Природа идеи государства-нации неясна. Большинство соглашаются с тем, что она предложила способ консолидации и придания легитимности власти государства над группой людей, объединенных общим языком, культурой или этнической принадлежностью. Проблема заключается в том, что контуры культурного сообщества редко совпадают с политической единицей. Идеал национального единения также не принимает во внимание внутреннее разнообразие и конфликты.

Отличительные черты наций очень нестабильны, даже в короткий промежуток времени. Около 15 лет назад я провел лето в долине Луары во Франции. Как подтвердят многие, кто был во Франции, люди в сельской местности Франции считают, что именно они, а не парижане, составляют "настоящую" Францию.

Это разделение на центральную часть и периферию распространено во многих странах. Однако я также заметил, что за время беседы отличительные черты личности меняются. "Мы, французы" переходит в "Мы, галлы", "Мы, латиняне", "Мы, бретонцы", "Мы, франки" или "Мы, европейцы", в зависимости от темы разговора. Сначала подобное изменение личностного отождествления удивляет, однако, если задуматься, в этом появляется смысл: как-то Шарль де Голль сказал, что трудно управлять страной, в которой есть 246 видов сыра.

Широко распространено мнение, что Китаем управляет ханьское большинство. Однако эта группа отличается как лингвистически, так и культурно, и даже генетически. Как однажды заметил автор Ян Бурума, не ясно, что люди подразумевают под словом "Китай". Тайвань является независимым государством, однако официально входит в состав Китая. Китайская культура и язык распространились по всему миру. Бурума приходит к выводу, что "Китай" - это нечто значительно большее, чем просто государство-нация. Тайваньский ученый Ли Сяо-фэн недавно доказывал, что концепция "китайский" представляет собой бессмысленное слово, которое было создано, чтобы оправдать власть над меньшинствами.

Трудно представить нацию, ограниченную одним государством или государство, в котором проживает только одна нация. Некоторые считают, что Япония представляет собой пример нации-государства. В бесчисленных горячих обсуждениях я напоминал многим японцам, что в действительности японский народ включает в себя айну, корейцев, китайцев, филиппинцев и риюку. Их ответ всегда был одним и тем же: "Да, но мы хотим верить, что есть японский народ". У них даже есть область исследований, посвященная изучению того, что значит быть японцем.

Наподобие религии миф нации-государства требует определенной веры. Японский ученый Ёшихиса Хагивага считает, что поскольку этот миф не основан на факте, то он непременно растворится, уступая место пониманию того, что мы представляем собой просто индивидуумов как часть глобального сообщества. Он жалуется на то, что японцы особенн