Молдавской семье вместо погибшего в Турции сына прислали чужое тело

Раз-два в месяц Елена Дарадур приходит на сельское кладбище. Подходит к безымянной могиле с крестом, тяжело вздыхает, плачет и начинает прибирать могилку. За семь лет, как пропал в Турции их сын, семья находится в неведении. Уже, казалось бы, все что угодно, только все-таки точно знать, что произошло с их Толей. Но вся семья надеется на лучшее: Толя не погиб, он находится в рабстве. Поэтому не может подать о себе весточку. Но он жив, и это самое главное.

«Ваш сын погиб...»

В семье Дарадур дом — полная чаша. Петр, глава семейства, занимается бизнесом, держит в селе магазин, жена Елена следит за домом и воспитывает сына Анатолия и двух дочерей, Алену и Марину. Добротный дом с колоннами в мавританском стиле, просторные комнаты, что еще для счастья надо?!

Село Чишмикиой — большое, проживает здесь примерно 8-9 тысяч человек. Работы практически нет, потому вся молодежь рвется на заработки в Турцию. Вот и 22-летнего Анатолия друзья долго уговаривали поехать поработать в Турции.

- Мы его уговаривали не ездить, но сын - ни в какую: хочу на свадьбу заработать сам! - рассказывает мне Петр. Мы вместе с Еленой, которая украдкой промакивает глаза, сидим за столом в огромной кухне. - И в 2004 году он уехал в Турцию...

Толя учился в одном классе с Аллой Касап. Стали встречаться, так продолжалось семь лет. Толя уехал в Стамбул, работал в магазине. Через год нашел другую работу — в Бодруме водителем у местного богатея Метина Молу. Вскоре к нему, после окончания вуза, приехала и Алла, тоже стала работать.

А 2 августа 2005 года в гости к семье Дарадур пришли родители Аллы: «Мужайтесь, ваш сын погиб...»

- Они рассказали, что это произошло 30 июля, -вспоминает Елена. - В доме шел ремонт, сын помогал его делать. Он спустился в подвал, и тут раздался взрыв...

Петр показывает мне кипу документов, которые он собрал за семь лет мытарств.

- Сначала говорили, что его ударило током, область поражения тела составила 99%. - говорит Петр. - Его отвезли в больницу, затем в военный госпиталь Анкары доставили санавиацией. работодатель, мол, все оплачивал. Там-то сын и умер. Но потом нам сказали, что он спустился в подвал, включил свет и раздался взрыв газового баллона, произошла утечка…

«Погибший не является биологическим сыном Елены и Петра»

Интересно, что гроб с телом привезли в Кишинев уже 4 августа! Прилетела и Алла.

- Мы были в шоке, поэтому за телом в Кишинев поехал мой родной брат Федор, - продолжает Петр. - Гроб прибыл без каких-либо документов и отметок о прохождении таможенных и пограничных барьеров. Как это возможно?

Решили открыть гроб.

- Открыли, а там не наш сын, а чужое тело, - вздыхает Елена. Хоть прошло уже семь лет, ей до сих пор тяжело вспоминать минувшие события. - И Алла кричит: «Это не Толя!» Но в доме толкались какие-то чужие люди, полицейские, которые говорили нам: «Его надо похоронить в течение двух часов!»

Семья действовала как зомби, послушно исполняя чужую волю. Похоронили 4 августа в семь часов вечера. Но на следующий день родители опомнились: «Подождите, мы же похоронили не сына, а чужого человека!» Полгода понадобилось, чтобы получить разрешение на эксгумацию. В октябре Петр полетел в Турцию, чтобы разобраться во всем на месте. Не удалось. Метин Молу заявил несчастному отцу: «Я доставил вашего сына в госпиталь! Что было дальше - не знаю». По словам Петра, от него явно что-то скрывали. После эксгумации последовала экспертиза ДНК, результат которой был однозначен: умерший не является биологическим сыном Елены и Петра Дарадур! Ранее были и другие моменты, которые вызывали сомнения.

- Алла сначала нам говорила, что сын погиб от поражения электрическим током, затем заявила, что он скончался в результате взрыва газового баллона, - загибает пальцы Петр. Затем показывает мне фотографии места взрыва. На них развороченный подвал, груды белых камней, на которых чернеет одинокий телефон Анатолия. - Я был в том доме, он совершенно не похож на этот, который изображен на фотографии! Поговорил с соседями, они сказали, что никакого взрыва в конце июля не слышали. Не было никакого взрыва! А на гробе, в котором якобы находилось тело нашего сына, по-турецки была написана совсем другая фамилия - «Топораш»!

^{В доме, где шел ремонт, раздался взрыв... Анатолий в это время находился в подвале.
Фото: из архива семьи Дарадур}

^{Выписка из результатов экспертизы ДНК тела, которое прислали из Турции семье Дарадур.
Фото: из архива семьи Дарадур}

Из свидетельских показаний, данных турецкой полиции, Анатолий якобы просил  в больнице по-английски: «Help! Help!» (помогите). Но, по словам Елены, сын не знает английского.

- Он умирал! Как он мог говорить на чужом для себя языке, который не понимал! - убеждает меня плачущая женщина. - Он мог говорить по-гагаузски, гагаузский и турецкий языки относятся к одной, тюркской группе, очень похожи. Тем более, сын уже год жил в Турции и прекрасно говорил по-турецки. Как он мог в такой ситуации говорить по-английски?!

И еще одна интересная деталь. Для того чтобы переправить тело на родину, необходимо оформить бумаги в посольстве страны, чьим гражданином является умерший. Но в посольство Молдовы в Турции по поводу смерти Анатолия Дарадур никто не обращался и, соответственно, никаких бумаг не оформляли. Как же тело погибшего попало в Молдову? Ведь оно официально не проходило и через терминал кишиневского аэропорта?! И еще. Во время экспертизы ДНК оказалось, что у трупа отсутствуют печень и почки.

- Я долго размышлял над этим. Мне кажется, что сына убили, а его органы продали, - роняет слова Петр. Видно, как ему тяжело. - Есть еще одна версия. Тело нелегально доставили в Молдову, а в гробу, который летел самолетом, перевезли наркотики.

Но вся семья верит и надеется, что Анатолий до сих пор жив.

- Мы думаем, что его продали в рабство, ведь его тело так и не нашли, - считают Елена и Петр. -Если его убили ради органов, зачем такие сложности с подменой тела? Был бы это наш сын, мы бы его похоронили и даже не стали бы проводить экспертизы... Мы верим, что он жив и находится в рабстве!

- Но за семь лет он мог бы попробовать сбежать или как-нибудь подать о себе весточку....

- Значит, не мог. Мы верим и ждем...

Семья обратилась в программу «Жди меня» и попутно борется с турецкой и молдавской Фемидой. Высший суд  Турции уже три года мурыжит это дело, регулярно перенося его рассмотрение. А в Молдове только недавно районный суд обязал правоохранительные органы вернуться к расследованию этого запутанного уголовного дела. Так что шансы, что истина в конце концов прояснится, как ни мизерны они, но все же есть.

Сельские дети регулярно пропадают в Турции

Семья Дарадур не единственная в селе, чьи дети сгинули в Туретчине.

- Одну девочку в Турции семь лет держали в рабстве, - загибает пальцы Петр. - Шестеро других ребят просто пропали! По пять-десять лет от них нет никакой весточки! Они не звонят, не пишут, не дают о себе знать. Мама одного из парней умерла недавно, так и не дождавшись вестей от сына… Остальные до сих пор ждут, надеются...

И все же, несмотря ни на что, сельская молодежь в массовом порядке отчаливает в поисках лучшей доли на берега Босфора. Вот и Мария, дочь Елены и Петра, тоже успела поработать там, правда, вернулась, потому что родила сына Артема. Зато другая дочь Алена продолжает трудиться в Турции. На мой вопрос, не боится ли за нее Петр, он ответил просто и откровенно:

- Боюсь!

Алла, бывшая невеста Анатолия,  после похорон опять уехала в Турцию вместе со своими родителями. С родителями Анатолия совершенно не общается.

Елена и Петр писали во все инстанции с просьбой помочь разобраться. В ответ приходили только отписки.

- Но мы все равно верим, что высшее руководство страны поможет нам найти сына! Живого или мертвого! - убежден Петр. - Я уверен, что он стал жертвой криминальной группировки, для которой нет ничего святого, кроме денег!

А пока Елена раз-два в месяц приходит на чужую для нее могилку и ухаживает за ней. Ведь здесь тоже лежит чей-то сын, а его родители, как и родители Анатолия, все глаза выплакали, разыскивая свою кровиночку.

- Надо бы найти и родителей этого несчастного парня, - роняет Елена.

И еще одно не дает покоя родителям Анатолия.

- 29 июля 2005 года, как раз накануне его официальной смерти, мы позвонили Толе, - вспоминает Петр. - Он сказал, что все у него нормально, но этим летом он домой не приедет, а останется на пять лет за границей. Мы оторопели: «Ты же свадьбу хотел играть?!» Но сын не ответил на вопрос, а еще раз заявил, чтобы мы его в течение пяти лет дома не ждали, и повесил трубку.

Мы с Петром на кладбище стоим над одиноким холмиком. Жаль и этого неведомого нам парня, и Анатолия, и его несчастных измученных родителей -  всех тех, кого судьба закинула зарабатывать нелегкий заграничный хлеб, подвергаясь унижениям и тяжелым испытаниям. Жаль их всех!

Мы постояли над могилой. Что-то говорить тут было бессмысленно. Да они были бы лишними, любые слова.

- Вот и все! - развел руками Петр и тяжело побрел к машине.

КСТАТИ

«Алла до сих пор любит Толю»

Алла до сих пор работает в Турции, а вот ее родной брат Виктор после смерти Толи трудился у того самого Метина Молу.

- Когда раздался взрыв, Алла сама чуть не упала со второго этажа, - рассказывает мне Виктор. - Она тут же побежала в подвал, где работал Толя. Вытащила его из воды, сама чуть не погибла от удара электрического тока...

По словам Виктора, когда Петр Дарадур прилетел в Турцию, у него не было никаких претензий к Метину Молу.

- Труп официально отправили самолетом из Стамбула в Кишинев, - продолжает Виктор. - Я был на похоронах, в гробу лежал именно Толя, почерневший, правда, трудно узнаваемый. Но это был он! От Толи, пока он был жив, три дня мучился, Алла ни на шаг не отходила! Как тело могли поменять и кому это надо?! Такого быть не может! Я был на месте взрыва, там в плитке пола еще оставалась кожа Толи...

Алла, которой сейчас 29 лет, так замуж и не вышла.

- Она до сих пор любит Толю, - говорит Виктор. - Они же жили как муж и жена, свадьбу готовились играть...