15-летняя молдавская школьница перед самоубийством: «А можно я умру?»

Из гостей — в петлю

- У меня мобильник простенький, - показывает мне свой, действительно простой, телефон директор лицея села Сергей Бурдунюк. - А у моих учеников такие навороченные, я таких даже никогда раньше не видел...

Лицей в селе Екимэуць Резинского района как лицей. Ничем не лучше и не хуже, чем сотни лицеев по всей стране. Только вот именно ученица этого самого сельского лицея в ночь на 26 марта набросила на шею веревку. И обнаружили ее только рано утром. Мертвой...

15-летняя Алина Нистор, ученица восьмого класса, доучивалась в теоретическом лицее последний год.

- Я Алиночку раньше хотела забрать в Москву, - плачет Лилия Нистор, ее мама. Сейчас она сидит передо мной в черном платке, почерневшая от горя. - Она сказала, что бабушка болеет, надо за ней присматривать, вот учебный год закончится, и она переедет ко мне.

37-летняя Лилия уже много лет работает в Мос­к­ве. Раньше с мужем, потом они развелись. У каждого теперь новая семья в Первопрестольной. Алина и ее старший брат Василий все это время жили в Екимэуць вместе с родителями Лилии.

- Василий старше Алины на два года, я его первым вытащила в Москву, - говорит Лилия. - Затем хотела Алиночку забрать.

25 марта бабушка с дедушкой пошли в гости к сватам, взяли с собой Алину. Девочка ушла под вечер домой. Бабушка с дедушкой засиделись почти до самого утра. К внучке в комнату не заходили. Ее тело, качающееся на веревке, нашел в пристройке, где хранилась кукуруза, сосед. Он пришел в восемь утра, как и обещал, помочь по хозяйству. Алина была мертва уже несколько часов...

«О своей смерти говорила с улыбкой»

Село Екимэуць — небольшое. Если стоит добротный дом, со стеклопакетами, с «тарелкой», значит, его хозяева работают за границей. Таких домов в селе много... Приезжают домой, вахтовым методом ведут стройку, а затем опять уезжают за заграничной копейкой.

Что же заставило ребенка из небедной, по сельским меркам, семьи покончить с собой? Над этим сегодня ломают голову и учителя, и родные, и соседи, и полиция.

- Училась Алина средне, была жизнерадостным ребенком, веселым, - рассказывает мне Сергей Бурдунюк. - Но ей явно не хватало родительской ласки. Понимаете, у ребенка — переходный возраст, рядом должны быть родители, проявляющие максимум внимания к своему чаду. А ведь у Алины этого не было! А сколько негатива льется из телевизора, Интернета?! Ребенок просто не готов к этому. Для него в переходном возрасте любая личная проблема тут же вырастает до мирового масштаба, а поделиться ею не с кем. Вот и у Алины так произошло, девочка чувствовала себя брошенной, одинокой.

Завуч Валентина Негурэ сыплет цифрами. Из 300 лицеистов у 175 один или оба родителя работают за границей.

- Есть семья, где растут трое детей, родители работают за границей, - говорит завуч. - Старшая девочка учится только в девятом классе, а живут дети сами. О каком полноценном воспитании тут можно говорить?! Я тоже думаю, что причина, толкнувшая Алину на суицид, кроется в отсутствии родительского внимания и опеки.

Накануне смерти, в четверг и в пятницу, Алина в школу не ходила, ездила навестить дедушку и бабушку по папиной линии в соседнее село Куизовка. В пятницу ее видели одноклассницы.

- Мы ее мельком увидели, поздоровались, спросили, как дела, - вспоминает Михаэла Гырля. - Выглядела она, как всегда, веселой и жизнерадостной... Правда, лицо у нее было распухшее, может, от слез, но она нам, своим лучшим подругам, ничего не сказала...

- А Алина никогда не говорила о смерти?

- У нее были проблемы, но она никогда о них не рассказывала, скрывала от нас, - отвечает Юлия Ону. -Она всегда улыбалась. О своей смерти говорила, но тоже с улыбкой. Мы думали, она так шутит. Очень скучала по своей маме... Никто и предположить не мог, что такое случится! Мы долго не могли поверить, что Алины больше нет...

Когда девочки ушли, мы вновь стали рассуждать с Сергеем Петровичем о том, что могло стать причиной самоубийства.

- Дети сегодня растут неприкаянные, - считает директор лицея, и мы вернулись к тому, с чего началась беседа. - Родители гнут спины, чтобы заработать деньги, дети их годами не видят. Они шлют своим чадам деньги, одежду, ноутбуки, телефоны. Пытаются откупиться от своих детей материальными благами, но детям нужно не это, а родительская любовь, внимание и ласка! Их сыновья и дочери ходят разодетые, с навороченными телефонами, ни в чем себе не отказывают, но они лишены главного — родителей!

Между прочим, у самого Сергея Будунюка дочь работает в Италии.

«Ради кого мне теперь жить?!»

В доме, где только в четверг похоронили Алину, все сидят за скорбным столом. Лилия Нистор соглашается поговорить со мной.

- Мы с Алиночкой были лучшими подругами! - опять не выдерживает и начинает плакать Лилия. - Я так хотела ее забрать в Москву! Она приезжала ко мне на зимние каникулы, задержалась, с разрешения руководства лицея, на две недели. Я так просила ее переехать в Москву, она сказала, что переедет после окончания учебного года.

Далее Лилия рассказала, что узнала о том, что у Алины и ее подруги (тоже Алины) возникли проблемы со старшеклассницами. Мол, те написали девочкам оскорбительные письма. Обе Алины ответили в том же духе со странички только одной Алины, Нистор. Началась травля «малолеток».

- Моей дочке сказали: «Вешайся или мы тебя сами повесим!» - говорит Лилия. - Моя девочка, скорее всего, боялась идти в школу, тем более, что подруга Алина ее предала, сказала, что ничего не знает об этих письмах...

Кстати, об Интернете. Страничка Алины переполнена суицидально-депрессивным настроем и напоминает знаменитый «Клуб самоубийц» Стивенсона. На главной фотографии надпись: «А можно я умру? Я ведь все равно никому не нужна». Во множестве и другие минорные нотки: «Люблю дождь, в нем можно спрятать свои слезы» или «А мишка все как будто понимает, и пусть тебе давно уже не шесть, он рядом, и ты снова вытираешь слезинки горькие о плюшевую шерсть»...