Штански: Приднестровье - состоявшееся государство с неоспоримым внутренним суверенитетом

- Скажите, насколько актуальными сегодня являются те основы, которые закладывались в фундамент переговорного процесса этим документом два десятилетия назад?

- Несомненно, указанный документ по сей день представляет собой одну из фундаментальных основ процесса по урегулированию молдавско-приднестровского конфликта. Важно понимать, что подписанию Заявления предшествовала серьезная дипломатическая работа, а процесс урегулирования как таковой был начат сразу после того, как вооруженной агрессии со стороны Молдавии был положен конец.

В подписанном 21 июля 1992 года президентами России и Молдавии Соглашении «О принципах мирного урегулирования…» была зафиксирована договоренность о полном прекращении огня и создании Зоны безопасности, а также о том, что конфликтующие стороны незамедлительно приступят к переговорам относительно урегулирования отдельных вопросов.

В документе речь шла о возвращении беженцев к местам их постоянного проживания, оказании помощи пострадавшему населению и восстановлении хозяйственных и жилых объектов, а также допуске гуманитарной помощи. Уже тогда отдельной статьей были закреплены важнейшие принципы урегулирования, о комплексной реализации которых стороны едва ли могут доложить даже сегодня, – признание конфликтующими сторонами недопустимыми применение санкций и блокад и обязательства незамедлительно устранять любые помехи на пути движения товаров, услуг и людей.

Ключевая роль в реализации Соглашения отводилась Российской Федерации, которая выразила согласие оказывать необходимое содействие

Подписывая это соглашение, Российская Федерация и Республика Молдова исходили из того, что предусмотренные ими меры составляют важную часть процесса по урегулированию конфликта мирными, политическими средствами. Приднестровская сторона на уровне внутреннего законодательства признала тот факт, что Соглашение 1992 года является одной из основ урегулирования конфликта и обязательным  к исполнению для Приднестровья.

Кстати, мало кто сегодня вспоминает, что некое подобие переговорного процесса по якобы «возвращению Приднестровья в конституционное поле Молдавии» молдавская сторона пыталась осуществить чуть ранее, еще в апреле 1992 года. Правда, проводившиеся тогда «переговоры» в современных обстоятельствах выглядят, мягко говоря, удивительно ввиду того, что приднестровская сторона не была приглашена к участию в них.

6 и 17 апреля 1992 года в Кишиневе состоялись четырехсторонние встречи министров иностранных дел Республики Молдовы, Российской Федерации, Румынии и Украины. Результатом этих двух встреч явилось учреждение механизма четырехсторонних военных наблюдателей, что позиционировалось Республикой Молдовой как создание предпосылок для мирного разрешения конфликта.

По моему убеждению, причислить упомянутые международные встречи к переговорному процессу никак нельзя, ведь они не являли собой как минимум дискуссию, ориентированную на разрешение противоречивых интересов ее участников, а решали несколько конкретных практических задач, связанных в первую очередь с урегулированием вопросов постсоветского военного наследия. Да, и назначенные тогда военные наблюдатели за исключением российских оказались первыми, кто эвакуировался с территории конфликта, как только в июне 1992 года в городе Бендеры раздались первые выстрелы. Полагаю, что это свидетельствует не только о незрелости подходов тогдашнего руководства трех из четырех стран к процессу мирного урегулирования приднестровской проблемы, но и о неготовности взять на себя ответственность хотя бы за физическую безопасность населения территории конфликта.

В той ситуации Российская Федерация оказала обеим сторонам поистине неоценимую услугу и спасла, возможно, сотни и тысячи жизней мирных граждан, фактически поставив русского солдата между разъяренными конфликтующими сторонами и предотвратив дальнейшее кровопролитие.

- Но ведь и сегодня Молдавия и ее западные партнеры регулярно призывают Россию вывести свой контингент из Приднестровья, а миротворческую операцию трансформировать в международную гражданскую, наблюдательную миссию?

- Да, вы правы. Подобные весьма безответственные призывы озвучиваются соответствующими «заинтересованными участниками» на регулярной, даже системной основе. Складывается ощущение, что молдавские политики и эксперты, а также западные функционеры отрабатывают месячный календарный план в части количества такого рода провокационных заявлений с различных международных трибун и в СМИ.

Думаю, тем, кто делает такие заявления, имеет смысл чаще обращаться к истории, тем более не столь отдаленной. Следует напомнить, что в конце 1992 года, когда Россия неоднократно направляла обращения к ООН и СБСЕ (ныне ОБСЕ) с просьбами о частичной замене миротворческих сил на постсоветском пространстве, во всяком случае их российского компонента, в том числе и в Приднестровье, на силы ООН или СБСЕ, ей в удовлетворении просьбы было отказано.

Даже просьбы о приравнивании российских миротворческих акций к акциям этих организаций не принесли никаких результатов. Тогда, на римской встрече министров иностранных дел 53 стран - участниц СБСЕ, состоявшейся в начале декабря 1993 года, было решительно отказано предоставить российским войскам в «горячих точках» бывшего СССР статус миротворческих сил СБСЕ. Напомню, «против» выступили не только Канада и Норвегия, но и Украина. И это несмотря на то что молдавские власти еще в 1992 году пыталась любыми силами интернационализировать конфликт (самой серьезной публичной попыткой в этом смысле была речь министра иностранных дел Республики Молдова Н. Цыу на 47-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в октябре 1992 года с красноречивым названием «Российская 14-я Армия – постоянный источник напряженности»). 

Так что заключение Соглашения 1992 года, без сомнения, являлось событием высокой исторической значимости - оно юридически установило окончание войны, положило начало миротворческой миссии на берегах Днестра и процессу урегулирования, а также впервые зафиксировало международное измерение последнего.

Миротворческая миссия сегодня является эффективным и поистине международным форматом. Ведь, осуществляемая под эгидой России, она, кроме контингентов конфликтующих сторон (в истории современного миротворчества имело место еще лишь на Кавказе), включает и украинских военных наблюдателей, и принимающих участие в работе руководящего органа миротворческой операции – Объединенной контрольной комиссии – представителей ОБСЕ. То, что миссия мирогарантийная, также вряд ли есть основания оспаривать, поскольку совершенно очевидно, что она вообще представляет собой, пожалуй, единственную по сей день гарантию мира, безопасности и стабильности в регионе конфликта. Ну а об особой «наблюдательной» функции, замышляемой некоторыми нашими международными партнерами, некоей новой миссии я уже сказала чуть ранее – сбежали такие наблюдатели в 1992 году.

- Наверное, учреждение миротворческой операции сыграло определенную роль и в старте переговорного процесса, начавшегося в 1994 году?

- Несомненно. Я бы сказала, ключевую роль.

Возвращаясь к документу апреля 1994 года, подчеркну, что в отличие от Соглашения «О принципах мирного урегулирования…» 1992 года при его подписании Приднестровье впервые в процессе урегулирования выступило в качестве самостоятельного субъекта и стало подписантом договоренностей, что позволяло юридически констатировать его правосубъектность в дальнейшем переговорном процессе.

Более того, именно этот документ стал первым согласованным сторонами конфликта актом. Нужно признать, что и многие другие его положения требуют пристального, вдумчивого и ответственного анализа.

Заявление 1994 года осталось единственным документом, подписанным Молдовой, где выражено сожаление о допущенных ошибках в процессе становления новых независимых государств, которые вызвали вооруженный конфликт, утрату человеческих жизней и причинение значительного материального ущерба

Очень важным, на мой взгляд, является и содержащееся в документе заявление о том, что все имеющиеся разногласия могут и должны решаться в соответствии с волей и в интересах народа. Сегодня, когда внешнеполитический курс Приднестровья является производным от проведенных на его территории всенародных референдумов, последний из которых состоялся в 2006 году, в то время как в Молдавии общереспубликанских референдумов не проводилось ни разу (даже когда осуществлялся выход этой страны из Союза ССР), согласитесь, «буква и дух» документа получают особое прочтение.

Еще одни важный аспект документа заключается в том, что стороны согласились учитывать опыт мирного урегулирования конфликта в других регионах мира.

Вспомним, тогда, в 90-х годах, только на постсоветском пространстве насчитывалось более сотни конфликтогенных зон, из которых в десяти была применена военная сила, и тогда же конфликты сопровождали дезинтеграционные процессы в Европе. Сегодня, когда «двойные стандарты» и избирательность в реализации права на самоопределение, к сожалению, стали делом привычным, народ Приднестровья, создавший по-настоящему состоявшееся государство со всеми сопутствующими атрибутами и неоспоримым внутренним суверенитетом, пожалуй, наиболее чутко реагирует на такие проявления несправедливости в международном масштабе.

«Косовский прецедент» дал немало пищи для споров об уникальности прецедента либо универсальности принципов урегулирования. Показательным ведь является то, что приднестровская сторона последовательно апеллирует к согласованному еще в 1994 году принципу об учете международного опыта. Напомню, например, что спустя почти двадцать лет, осенью прошлого года, президент Приднестровья Евгений Шевчук на международной конференции в Германии призвал молдавскую сторону к реализации идеи о «цивилизованном разводе» на основе прецедентов новейшей истории, в том числе Сербии и Черногории, Чехии и Словакии.

- Молдавия что-то ответила на такое предложение?

- Да, правда, не сразу. Премьер-министр Молдавии спустя несколько недель в интервью российскому изданию «Ведомости» сказал, что нужно ориентироваться на европейский опыт, и привел пример Каталонии. Мне сложно на данном этапе предположить, что именно в каталонском случае планирует перенять молдавское руководство. Как известно, вопрос о статусе этого региона поставлен в прямую зависимость от воли проживающего там населения, а европейские политики и дипломаты не исключают признания такого референдарного исхода как единственно легитимного и обеспечивающего даже возможное вхождение в ЕС такого нового государства в случае, если оно образуется. Думаю, нам еще предстоит анализировать идею господина Лянкэ.

- Можно ли говорить о том, что положившее начало переговорному процессу Заявление 1994 года являет собой чуть ли не единичный случай документов переговорного процесса, который исполняется сторонами по сей день?

- И да, и нет…

- Но ведь переговорный процесс продолжается?

- Как раз по этой причине – да. Однако, к сожалению, многие из субстантивных вопросов, затронутых в документе, не только все еще на «столе переговоров», но и не менее сложны и многогранны, чем двадцать лет назад. Это касается, например, отраженной в документе договоренности сторон о необходимости создания системы взаимных гарантий, в том числе международных, по полному и безусловному выполнению достигнутых договоренностей.

Более сотни договоренностей, подписанных сторонами за годы переговорного процесса, не выполняются.