Желанны ли еще иностранные инвестиции?

Мировые потоки прямых иностранных инвестиций значительно
увеличились за последние два десятилетия - с 40 млрд
долларов в 1980-х годах до 900 млрд долларов в прошлом году.
Общий объем прямых иностранных инвестиций достиг почти 10
триллионов долларов, что делает его важнейшим механизмом
поставки товаров и услуг на внешние рынки: так, товарооборот
заграничных филиалов составил около 19 триллионов долларов
по сравнению с объемом мирового экспорта в размере 11
триллионов долларов. В то же самое время либерализация
режима для прямых иностранных инвестиций практически всеми
странами мира стала движущей силой торговли внутри самих
компаний - основы развивающейся системы интегрированного
международного производства, на долю которой приходится
около третьей части всей мировой торговли. Но наступает ли
конец хорошим временам?

Прямые иностранные инвестиции приносят много положительных
результатов, но с ними связанны и определенные затраты. В
1970-х годах, когда транснациональные корпорации,
занимающиеся такими инвестициями, привлекли к себе широкое
внимание, многие правительства считали, что стоимость прямых
иностранных инвестиций превосходит приносимую ими выгоду, и
поэтому установили контроль над ними. Под влиянием развитых
стран положение начало меняться в 1980-х годах. Когда-то
считавшиеся частью проблемы, прямые иностранные инвестиции
стали частью решения вопросов экономического роста и
развития.

Ничто не иллюстрирует это лучше, чем изменения в
национальных режимах, регулирующих прямые иностранные
инвестиции. По данным Конференции по вопросам торговли и
развития ООН, из 2156 изменений, имевших место с 1991 по
2004 годы, 93% были направлены на создание более
благоприятной среды для транснациональных корпораций. Но
существует реальная опасность того, что положение начинает
меняться снова, что ведет к инверсии процесса либерализации.

Прямые иностранные инвестиции в развитых странах (и все
больше в странах с развивающейся экономикой) часто принимают
форму слияний и поглощений отечественных компаний
иностранными. Сопротивление таким действиям становится все
более частым, когда они касаются отечественных компаний,
которые политики считают "национальным достоянием" или
которые имеют большое значение для национальной
безопасности, экономического развития или культурного
самосознания. Растущее участие частных акционерных групп в
слияниях и поглощениях компаний вносит дополнительные
трения, поскольку такие сделки часто считаются чисто
спекулятивными.

Во имя "экономического патриотизма", безопасности и других
соображений, сопротивление по отношению к слияниям и
поглощениям становится обычным во все большем числе стран.
Например, комитет Сената США недавно предпринял действия по
блокированию запланированной либерализации правил поглощения
иностранными компаниями американских авиакомпаний, в то
время как Европа приняла более жесткие законы, регулирующие
поглощение компаний. Более того, правительства более строго
следят за выполнением существующих регулятивных положений,
касающихся изучения предложений слияния со стороны
иностранных фирм.

Эта реакция переплетается с защитной реакцией на растущую
роль транснациональных корпораций из стран с развивающейся
экономикой. Традиционные транснациональные корпорации и их
родные страны должны будут приспособиться к этому новому
расположению сил и его последствиям для мирового рынка.
Приспособиться к новоприбывшим нелегко: возьмем для
сравнения реакцию на союз между французской компанией
"Алкатель" и американской компанией "Люцент" или на
предложение о покупке "Шеврона" Китайской национальной
оффшорной нефтяной корпорацией, или же предложение о покупке
"Аселора" со стороны "Миттала".

Еще один вид защитной реакции - на этот раз на исходящие
прямые иностранные инвестиции - может возникнуть по мере
того, как перенос производства и услуг за границу набирает
темпы. Имеются все признаки того, что оффшор достиг высшей
точки и любое е