ПАРТИИ И ПОПУЛИСТЫ

Сейчас не очень хорошее время для политических партий,
особенно c традиционными ориентациями. Ушли времена в старых
демократических государствах, когда можно было рассчитывать
на две основные партии - одну социально-демократическую, а
другую правее от центра - господствующими на политической
сцене.

В новых демократических государствах посткоммунистического
мира никогда не возникали такие двухпартийные системы. В
настоящее время две крупнейшие партии редко могут надеяться
набрать две трети голосов избирателей. Весьма часто им
приходится формировать "большую коалицию". Остальные голоса
раздроблены на много частей - если не появится политическая
сила, чтобы прорваться прямо через старые партийные
структуры, пробуждая народные националистические или
социалистические настроения или комбинацию и тех и других.

Упадок партий отражает упадок класса. Старый пролетариат и
старая буржуазия ушли. Вместо них мы видим то, что иногда
называли "выровненным обществом среднего класса", хотя и с
важной элитой очень богатых с одной стороны и низших слоев
общества с другой.

Сама структура общества стала шаткой. Нет никаких социальных
групп, на базе которых можно создать постоянные организации.
Люди в некотором смысле являются бездомными в социальном
отношении. Это означает, что их интересы меняются по мере
изменения ситуаций. Это также означает, что они больше не
находят политического приюта в партиях, но реагируют на
ситуации, на смутные настроения и прежде всего на призывы к
чувствам, если не на возмущение.

Это условие, при котором процветают популисты. В некоторых
случаях они - отдельные личности как президент Венесуэлы Уго
Чавес (и другие латиноамериканские руководители) или бывший
премьер-министр Италии Сильвио Берлускони. Обычно они
выходят на политическую сцену из крайних, но им удается
сформировать очень персонифицированную группировку, как Йорг
Хайдер и его австрийская Партия Свободы, Жан- Мари Лепен и
его Французские Националисты, Анджей Леппер и его польская
Крестьянская Партия или премьер-министр Роберт Фико и его
руководство в Словакии. К этому списку можно добавить много
других имен.

Список говорит нам две вещи. Одна из них - это то, что
удивительное число популистских лидеров сумело прийти к
власти в последние годы. Их успех отражает нерешительность
электората и все больше воспринимаемую несправедливость
глобализации, а также страх многих людей в отношении
меньшинств, иммигрантов и иностранцев вообще.

Эти популисты обещают решения, которые обходятся без обычаев
и норм умеренности, весьма с центристской демократической
политикой и интернационализмом, который стремится к
поддержанию мира и процветания. Иногда задаешься вопросом,
неужели мы переживаем не так конец истории как конец
просвещенной истории, возможно, самого просвещения.

Но другой взгляд на список популистов также говорит нам
кое-что еще: большинство из них не долговечны. До тех пор,
пока они принимают выборы и результаты выборов, они могут
уйти почти так же быстро, как пришли. Избирателям не нужно
много времени, чтобы обнаружить, что обещания популистов
были пустыми. Придя к власти, они просто способствуют
формированию плохого правительства. Приводя два недавних
европейских примера, поляки и словаки, скорее всего, скоро
поймут, что их новые популистские правительства приносят
больше вреда, чем пользы людям и их стране.

Безусловно, это плохое утешение. С одной стороны, некоторые
популистские лидеры могут не принять результатов следующих
выборов. Сильвио Берлускони потребовалось долгое время,
чтобы признать, что он проиграл. Кроме того, популистские
эпизоды являются признаками лежащей в основе
неустойчивости, которая ни служит национальному прогрессу,
ни вносит вклад в международный порядок. Австрия заплатила
за свою интерлюдию Хайдера, а Франция не извлекла никакой
пользы из последнего тура выборов между президентом Жаком
Шираком и Лепеном на последних президентских выборах.

Есть ли како