Пацаны, или Логика Владимира Путина

Станислав Белковский

Действующие политики и политические обозреватели уже предложили множество объяснений недавней странной кадровой перестановке, в ходе которой бывший генеральный прокурор Владимир Устинов и бывший министр юстиции Юрий Чайка поменялись креслами. Свою версию произошедшего предлагает известный политолог, генеральный директор Института национальной стратегии Станислав Белковский. Причем выводы, к которым приходит последний, позволяют ему нарисовать предположительный портрет человека, который в 2008 году придет на смену действующему президенту Владимиру Путину. Lenta.Ru предлагает читателям новую статью Станислава Белковского.

Многие российские и международные наблюдатели пребывают в недоумении от радикальной путинской рокировки "Чайка - Устинов", называя ее нелогичной и даже, страшно вспомнить, "абсурдной".

На самом же деле перемена мест вельможных слагаемых полностью укладывается в путинскую царствующую логику. И, разумеется, меняет сумму.

Владимир Устинов много лет верой и правдой, без страха и упрека служил Кремлю. Его любили, ценили и награждали (в том числе - большими денежными призами, а также бесценной звездой Героя России). Постепенно бывший генпрокурор уверовал и в собственную неприкосновенность, и во всепостоянство своего друга-покровителя, главного президентского помощника Игоря Сечина. В результате - подрастерял едкое чувство реальности. И совершил сразу несколько мощных аппаратных проступков.

Сначала - без разрешения президента РФ начал собирать и пускать в медиа-топку компромат на министра обороны Сергея Иванова, близкого личного друга Путина. Потом - принялся ворошить кружевное белье президентского вроде-бы-преемника Дмитрия Медведева. Наконец - пошел напропалую арестовывать акции и даже сотрудников компании "Транснефть". Чтобы добиться увольнения главы этой компании Семена Вайнштока и подготовить почву к созданию новой экспортно-транспортной монополии, выдуманной Сечиным и Ко.

Тут-то Устинов и попался. Он должен был знать, что заниматься личными делами Иванова и Медведева, согласно правилам нынешней русской власти, можно - но только по указанию самого первого лица. Ему не следовало забывать, что "Транснефть" - объект персональной опеки президента Путина, а в Семене Вайнштоке ярко заинтересованы люди не менее влиятельные, чем Сечин - от Романа Абрамовича до Сергея Собянина.

Бывший генпрокурор нарушил главный аппаратный закон эпохи Путина: каждый имеет право делать все что угодно, но только на доверенной его попечению территории. Заходить на чужую территорию, особенно же на ту, где уже приготовлен к активному отдыху президентский персональный шезлонг, где барахтаются в предчувствии морских эмоций жизнелюбивые лабрадоры и мини-лошади, категорически запрещается.

И новый генпрокурор Юрий Чайка - сверхлогичное порождение этой правящей этики. Вместо не в меру активного, забывшего грани и берега Устинова Путину нужен теперь идеальный тишайший бюрократ, который выполняет только президентские указания, а при их отсутствии - не предпринимает ничего, совсем ничего. Живет этим указательным ожиданием. Человек, звездно далекий от всех основных кремлевских кланов, особенно от привыкшей к арестам как способам решения коммерческих проблем команде Сечина. Функционер, на которого накоплено достаточно сыновнего компромата - на самый крайний случай, конечно. За кипяченые годы послеельцинского служения законник Чайка доказал, что он именно таков, и лучший из таковых.

Абсолютно объяснимо и назначение Владимира Устинова министром юстиции. Путин не мог обидеть старых друзей (не столько даже Устинова, сколько даже Сечина) и дать вчерашнему обвинителю-громовержцу должность унизительно низкую. Надо было предложить пост хороший, не меньше министерского. Но, вместе с тем, - без реальных репрессивных полномочий. Чтобы не соблазнять падшего тяжеловеса новыми перспективами участия в больших аппаратно-коммерческих битвах. Наконец, Путин подустал от болезненных публичных амбиций экс-генпрокурора,