ЧЬИ ЧЕМПИОНЫ?

Заголовки изданий пестрят фразами о связи государств и
компаний, особенно это происходит в последнее время в
России, где президент Владимир Путин, кажется, всерьез
взялся за создание "национальных чемпионов" в энергетическом
и космическом секторах. Такие усилия кажутся лишь частью
волны протекционизма в европейских политических дебатах о
бизнесе, особенно когда диалог затрагивает международные
приобретения.

По всей Европе правительства занимают позицию защитников
"национальных" игроков от "иностранных" конкурентов.
"Экономический патриотизм" - лозунг, придуманный
премьер-министром Франции Домиником де Вильпеном, который
последовал за известными слухами о попытке PepsiCo в июле
2005 года поглотить Danone, очевидно лучше всего отражает
действия правительств. Несмотря на то, что речи де Вильпена
являются более яркими, чем речи большинства политических
лидеров, основные настроения простираются далеко за пределы
Франции.

Тот же импульс, похоже, стоит за политикой Италии
относительно Autostrade, Испании относительно Endesa, Польши
относительно ее банковского сектора, прежнего премьер-
министра Швеции относительно Volvo, немецких волнений по
поводу капитала-"саранчи" в немецком Borse, или еще более
громкой защиты независимости Лондонской Фондовой биржи
Великобританией от Соединенных Штатов.

Фундаментальная вера, которая подкрепляет "экономический
патриотизм", - это вера в совпадение интересов между
компаниями, которые рассматриваются как "национальные"
(больше всего бросаются в глаза самые крупные или так
называемые "чемпионы"), их госслужащими и национальными
сообществами. Согласно де Вильпену: "чтобы качественно
защитить интересы служащих, мы должны защитить интересы
наших компаний". Позже он утверждал, что Danone нужно
считать "французским", поскольку "молоко и вода, которую он
использует в производстве, добываются во Франции". Но
собственные документы Danone указывают на то, что только 22%
от общего объема его мировых продаж и менее 14% его
глобальной рабочей силы расположены во Франции.

Фактически, связь между европейскими компаниями и
национальными сообществами с каждым днем становится менее
значимой. В исследовании, которое я выполнил для
исследовательского центра Bruegel, были рассмотрены 100
самых крупных компаний с головным офисом в Европе (в
соответствии с капитализацией рынка) и проанализировано
географическое распределение их доходов, которые являются
все более и более прозрачными, с тех пор, как в прошлом году
были приняты Международные стандарты финансовой отчетности
(IFRS).

Европа была разделена на восемь крупных зон, включая и
отдельные страны, такие как Германия, Франция и Италия, и
группы меньших стран, типа Бенилюкса и Скандинавии. Далее в
исследовании была вычислена доля дохода каждой компании в
той зоне, в которой у нее находится головной офис (или
"домашняя" зона), а также в остальной части Европы и в
остальных частях мира. В тех местах, где о компаниях была
доступна сравнимая информация, также был проведен
сопоставимый анализ распределения сотрудников.

Результаты показывают, что доля от полного дохода,
приходящаяся на домашнюю страну, стала в среднем
относительно низкой: только три восьмых, или 37,5% среди 100
крупнейших компаний Европы. Конечно, эта цифра включает в
себя широкое разнообразие отраслей промышленности, а также
некоторые географические различия внутри континента.
Например, средние показатели немецких (34 %) или французских
(35%) компаний заметно ниже, чем их испанских (56%) или
итальянских (65%) аналогов. Но общая тенденция однозначна.

Среди широко репрезентативного примера из 55 компаний, за
которыми можно было проследить с 1997 года, доля дохода,
полученного в своей стране, резко упала - в среднем с 50,2 %
до 36,9 %. Для этих компаний продажи "остальной Европе",
которые в 1997 году составили в среднем менее 30% от
общеевропейских продаж, выросли до 43% в 2005 году.

Если эта тенденция продолжится, то до конца