Приднестровье: легенды и мифы "больших друзей"

Референдум в непризнанной Приднестровской Молдавской Республике (ПМР) станет своеобразным тестом на догматизм так называемого «международного сообщества», и, прежде всего, чиновников Европейского Союза.
Сегодня именно ЕС претендует на роль модератора в урегулировании приднестровского кризиса, искренне полагая, что его посредническая миссия будет намного более успешной, чем предшествовавшие действия российской дипломатии. В Брюсселе уверены, что «европеизация», которая, однако, не означает автоматического вступления в Евросоюз, — лучший способ урегулирования конфликтов на постсоветском пространстве.

Плебисцит 17 сентября 2006 г. в Приднестровье — уже седьмой по счету в этой непризнанной республике, — скорее всего, не будет иметь серьезных политических и правовых последствий. Мировое сообщество в лице его ведущих игроков (США, ЕС) не признает результатов волеизъявления жителей левого берега Днестра и правобережного города Бендеры, находящегося под юрисдикцией Тирасполя (под юрисдикцией Кишинева остается микрорайон Варница, находящийся в черте Бендер).

Россия с большой долей вероятности выступит с моральной поддержкой приднестровцев. Но не более того. Трудно себе представить, что Москва после официального подведения итогов голосования в ПМР признает республику и тем более включит ее в состав Российской Федерации в качестве нового субъекта. В Тирасполе это прекрасно понимают, акцентируя внимание на то, что референдум нацелен на лишь относительную легитимацию интеграционных проектов с Россией в сфере экономики и безопасности. Плебисцит 17 сентября станет очередным доказательством того, что ПМР делает стратегический выбор в пользу России как гаранта ее независимости, способного не допустить реинтеграции с Молдовой.

Референдум, таким образом, будет иметь не политическое и не правовое, а идеологическое значение. Обсуждение его итогов покажет то, насколько ЕС, США, РФ, международные организации готовы к реалистичному и адекватному восприятию ситуации в Приднестровье с момента самопровозглашения этой республики в сентябре 1990 года. Сегодняшние подходы к рассмотрению нынешнего состояния и перспектив ПМР демонстрируют тотальную неадекватность ведущих мировых игроков. В России Приднестровье воспринимается как фактор внутренней политики, что повелось еще с позднесоветской эпохи, когда приднестровское движение воспринималось в Москве исключительно как инструмент для борьбы за подключение Молдовы к подписанию Союзного Договора.

После 1991 года для многих политиков и экспертов в РФ ПМР рассматривалась как своеобразная «земля Офирская», желанная утопия для национал-коммунистов, альтернатива «гайдаризации страны». К сожалению, этот образ, тиражируемый в газетах «Завтра» и «Советская Россия» был успешно и с большим желанием подхвачен в Кишиневе, а затем «доведен до сведения» в Брюсселе и в Вашингтоне. В Европе и США до сих пор любое движение, выступавшее за развал СССР, «по умолчанию» заносится в число демократических.
Поскольку против единого Союза в 1989-1991 гг. выступала Молдова, а Приднестровье поддерживало союзные власти, «демократическим» был заведомо признан Кишинев, а не Тирасполь. Потому и сегодня любые действия официальных властей Молдовы оцениваются как демократические, выдержанные в духе «европейской политики», в то время, как тираспольские инициативы заранее обречены на то, чтобы расцениваться как проявление «советскости». Отсюда и выбор формата урегулирования, главная роль в котором отдается Кишиневу, а Тирасполь вынужден мириться с ролью «второго плана», соглашаясь с тем, что ему укажут мудрые советники.

В Докладе «Размораживание одного конфликта: аспекты сепаратистского кризиса в Республике Молдова», подготовленном Ассоциацией адвокатов Нью-Йорка и представленном 18 июля 2006 года в Кишинев, изложены следующие выводы:

Приднестровье не имеет права на внешнее самоопределение;

результаты приватизации в Приднестровье могут быть не признаны;

Россия несет ответственность за сохранение сепаратистског