Скопировать ссылкуСсылка скопирована
Все жанры, кроме скучного
Не помню, кто из классиков сказал: «Все жанры хороши, кроме скучного». Но для нас важнее узнать, кто из ныне живущих и пишущих придерживается данной истины.
Как мне удалось установить недавно, у нас в Молдове таковым является писатель Сергей Евстратьев, он же ученый экономист. Мой вывод основан на придирчивом прочтении его свежеизданного трехтомника — «Сочинения умного дурака», который можно считать «Избранным» данного автора. Как писатель он заявил о себе довольно поздно, но быстро и талантливо поднялся на наш литературный Олимп, оставив позади многих более молодых восходителей. Конечно, чтобы решиться на такой штурм, «земную жизнь пройдя до половины», надо обладать немалой смелостью и изрядной долей дерзости.
Возвращаясь к разговору о жанрах, скажу, что их у Евстратьева хоть пруд пруди. В одном лишь первом томе собраны и фразы типа афоризмов, и эпиграммы, и юморески, и фельетоны, и сатирические сказки, и стихотворные посвящения (юбилейные и неюбилейные), и «перевертыши», и комментарии, и интервью с выдающимися гостями страны по классу юмора. А также новый, самим автором придуманный на молдавской почве жанр — кушмарики, которые можно трактовать как одностишия, или недоразвитые афоризмы (офонаризмы)…
Экономист-юморист не мог не придумать «Золотые россыпи с учетом инфляции», в которых он по-своему комментирует фразы великих. Например, Фридрих Шиллер сказал: «Вселенная — это мысль Бога…», а Евстратьев добавляет: «…в аранжировке дьявола». Или Антон Чехов утверждает: «В человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли…», Евстратьев же дополняет: «…и счет в банке». Словом, литературный винегрет получается, но довольно вкусный. Это как бы на закуску. А во втором томе — повести, в третьем — драматургия (пьесы, комедии, репризы), то есть полноценные литературные блюда — вроде как первое, второе и третье на обед. В общем, талант Евстратьева разносторонен, репертуар разнообразен, читай — не соскучишься!..
Однако напрасно автор считает себя, и многие коллеги считают его, чистым юмористом. А я вам говорю, что он, прежде всего, лирик в душе и лирико-юмористический писатель по сути. Прочитайте его повесть «Концерт для утюга с оркестром», и вы, несмотря на множество смешных положений, прослезитесь от сентиментального повествования о жизни Кеши, юного музыкального гения из наших краев, и его бабушки-мамы Ольги. Читая эту повесть, я понял, что Евстратьев сентиментальный прозаик, но, чтобы скрыть это, пускает нам в глаза юмор, а порой и сатиру. Как, например, в повести «Профили в анфас», в которой представлена сатирическая панорама общественной, политической жизни страны да и личного житья-бытья переходного периода от социалистической к рыночной экономики, когда наверх поднялось всё худшее, что таилось в советских человеках. Картина эта, однако, пронизана горечью и личной обидой автора за судьбу народа, обездоленного и обманутого продажными, бездарными политиками. Вот и получается у Евстратьева, по выражению Гоголя, «смех сквозь слезы».
Когда же автор увлекается чистым юмором, то есть юмором ради юмора, как, например, в некоторых рубриках первого тома, то это, на мой взгляд, такой же грех, как и пресловутое искусство для искусства. Тогда смешное сводится зачастую к навязчивой игре слов либо к обыгрыванию чьих-либо высказываний, шутки становятся натянутым и плоским (типа «С птичьего помета»), а мысли — мыслишками («Без потенции не начинай интервенции»). «Не всяко лыко в строку», — гласит одна русская поговорка, предназначенная, как видно, для писателей, но еще более — для составителей книг.
Если бы Евстратьев не был сам себе составителем, то в первый том не попало бы также большинство «жукограмм», поскольку это альбомные посвящения для «внутреннего пользования», то есть для оглашения на дружеских застольях, широкому читателю неинтересные, тем паче что тостуемые персонажи почти сплошь чиновники финансовых ведомств либо бизнесмены. Таким образом, книга сия могла бы стать легче по своему весу, но художественно — весомей.
Зато когда юмора в меру, то бишь когда он служит приправой к повествованию либо его естественной канвой, а не самоцелью, тогда талант Евстратьева раскрывается во всей его мощи. Тогда-то даже в миниатюрах — рассказах, юморесках, беседах того же первого тома, то тут, то там вспыхивают блистательные фразы и ненатужные афоризмы. Судите сами: «В крае исчезло воровство — все занялись приватизацией», «Каждый молчал о своем», «Всё, что выше наших возможностей, ниже нашего достоинства», «Швед так взорвался, что изобрел динамит», «Остроумие всегда сильней ума, если им пользоваться с умом» и т. п. Этот дар проявляется особенно в интервью Евстратьева с выдающимися гостями молдавской столицы (Ионом Друцэ, Михаилом Жванецким, Игорем Губерманом, Геннадием Хазановым, Кирсаном Илюмжиновым, Ефремом Баухом и другими), в которых ему как драматургу удается мастерски выстроить диалог, постоянно поддерживая юмористическую температуру беседы…
Итак, юморист, сатирик, лирик, журналист - всё это верно и всё о нём, Сергее Евстратьеве. Но точнее и важнее всех этих приложений являются звание и профессия драматурга, причем подтвержденные не только написанными пьесами (трагикомедия «Сократ — чаша жизни» и сатирическая комедия «Единая сексуальная, или Умный дурак»), но и их театральными постановками, что является верным знаком общественного признания.
Итак, юморист, сатирик, лирик, журналист - всё это верно и всё о нём, Сергее Евстратьеве. Но точнее и важнее всех этих приложений являются звание и профессия драматурга, причем подтвержденные не только написанными пьесами (трагикомедия «Сократ — чаша жизни» и сатирическая комедия «Единая сексуальная, или Умный дурак»), но и их театральными постановками, что является верным знаком общественного признания.
Чтение пьес, как правило, занятие довольно тягостное, но это не относится к евстратьевским, равно как и к гоголевскому «Ревизору». Пьесу о Сократе, к примеру, я прочитал дважды, и оба раза на одном дыхании, смеясь над блестящими шутками персонажей, смакуя многие замечательные афоризмы, неожиданную игру слов. Пьеса о Сократе — это современность, опрокинутая в прошлое, а именно — в древнегреческое. Такой прием вызывает здоровый читательский и зрительский смех, а также ироническое отношение к реалиям нашей жизни. Ну, представьте ситуацию: по ходу сюжета на Олимпе создаются Совет богов, Акционерное общество, Счетная палата и другие земные бюрократические учреждения нашего времени, почти все возглавляемые самим Зевсом. Проводятся конкурсы красоты, сооружается отель для VIP-персон. Таким образом, абсурдность многих сторон нашего суетного общества еще более выпукло смотрится на этом историческом фоне. Пьеса хороша также тем, что преподает нам основы сократовской философии в легком, шутливом изложении автора, в искрометных диалогах олимпийских богов и древних мудрецов, политиков, художников (Платона, Анаксагора, Ксенофонта, Перикла, Фидия и др.), оживленных писательской фантазией. Естественно, не обошлось в пьесе без любви и любовных интриг.
Подводя итог, скажу, что выход в свет «Сочинений умного дурака» Сергея Евстратьева — яркое, значимое событие нашей литературной жизни. Тем более что одновременно этот трехтомник появился и на румынском языке в мастерском переводе Всеволода Чернея. Ему удалось справиться с коварными трудностями оригинала («переделками» пословиц, поговорок, афоризмов, прочих фразеологизмов и стихотворных экспромтов), удачно соперничая с автором во владении художественным словом.
Писатель и публицист Борис Мариан
Источник
Поделиться новостью
Скопировать ссылкуСсылка скопирована
