Сентиментальное путешествие в Иванчу

Сначала был рыбхоз

Снял Алтаев кроссовки и шлеп, шлеп по теплой траве босыми ногами. Говорит Безлошадному: «Понеси мои кроссовки, а то фотографировать неудобно». Безлошадный скривился, но кроссовки взял. А Алтаев планы строит: «Вот до пруда дойдем, я ноги там помочу». А пруд уже недалеко - большой, серый, под длинным зеленым холмом - прямо Швейцария. Ветерок налетает, легко рябит поверхность пруда, действительно, неплохо бы помочить ноги. Моторка - синий борт, белый верх, бороздит озеро туда-сюда. «Это рыбхоз, - говорит Безлошадный Алтаеву, - так на карте отмечено». А Алтаев, если что в голову вбил - не переубедишь. «Так я не рыбу ловить, - говорит, - я только ноги помочу». 

Безлошадный еще издали заметил: какие-то белые точки у берега покачиваются. Подошли ближе - мертвая рыба - карп и толстолобик. Алтаев уже ноги мочить не хочет. Пошли вдоль берега - одна мертвая рыба, другая, десятая, двадцатая... Да что это такое?!

- Здравствуйте? - поздоровался с нами молодой мужчина лет тридцати в синих брюках и такой же синей рубашке. Он шел навстречу вдоль берега, смущенно улыбаясь. Наверное, решил, что мы какое-то начальство из Кишинева. Алтаев сразу ему удостоверение «Панорамы». Он всегда чуть что – удостоверение: мы журналисты такие-то. В общем, объяснили мужчине кто мы, а двое других немного поодаль толкали вдоль берега плоскодонку. Все ее дно в мертвой рыбе.

- От чего это она? - спрашивает Алтаев.

- От жары, - отвечает мужик у лодки, тот, что постарше и покрепче, и плюх, кидает в лодку очередную рыбину.

- И куда ее теперь?

- Закапывать будем, не продавать же! - И стали толкать плоскодонку дальше. А тот, что на берегу, рыбу подбирает и кидает ее в лодку.

Усадьба Балиоза

Сначала мы нашли двухэтажный каменный дом с флигелями справа и слева. Найти его было несложно - он стоит на перекрестке. Окон в нем нет, старая желтая штукатурка облезла. Заброшен дом давно - внутри успели вырасти небольшие деревья. Ходили мы, фотографировали, гадали, что за сооружение. Тут из тенистых ворот чуть дальше от руин выходит мужчина - худой и высокий, уже в возрасте, ведро в руке позвякивает. Алтаев к мужчине: «Не скажете, что это за сооружение?». «Скажу, - отвечает, - это мельница Балиоза. Больше ста лет на ней зерно на муку мололи, подсолнечное масло получали». «И давно она разрушена?» - «Лет 15-20 назад еще работала». А мужчина оказался сторожем усадьбы Балиоза. 

Кто же этот Балиоз? Армянин. Полностью его звали Карабет Балиоз, и был он ключником у потомков известного Манук-бея Мирзояна. «Умный армянин был, - рассказывал нам год назад Гайк Геворкян,  председатель Армянской общины Молдовы, - себя не забывал, недаром ключником работал. В Иванче усадьбу себе приобрел!». Он и впрямь ее приобрел у местного помещика в 1852 году, а потомки владели ею до 1913 года. Вообще-то Балиоз получил неплохое приданное - взял жену из рода Мирзояна. Но Гайк Геворкян предполагал, что и «наключил» Балиоз немало. Он ведь не сразу узнал, что Мирзояны с ним породнятся. 

После Второй мировой войны усадьбу отдали под правление местного совхоза. А в 1984-м здесь открыли музей национальных ремесел. Лет восемь назад с согласия Министерства культуры музей взяла в аренду частная фирма, которая обещала отреставрировать усадьбу, расширить музейную экспозицию и открыть туристический комплекс. 

Сначала дела шли неплохо - отреставрировали несколько зданий и построили каменный забор. Но потом дела у арендатора пошли плохо, и три последних года усадьба находится на консервации. Охраняют ее два или три сторожа. Посторонних на территорию не пускают. «Ну и что из того, что вы журналисты? - сказал сторож, когда мы показали удостоверения «Панорамы». - Я, может, из-за вас без работы останусь. Нет, не пущу, не просите».

Попрощались мы со сторожем и пошли вверх по улице мимо забора усадьбы Балиоза. До половины человеческого роста он каменный, а выше - металлическая решетка с пиками на концах. А за забором, надо понимать, парк - заросший акациями и несколько запущенный. 

Давай, Сашка,  через забор перелезем, - предлагает Безлошадный, - а если поймают, скажем, что через пролом забрались или что вообще не поняли, как сюда попали.

На Алтаева тут гордыня нашла: «Вышел я из того возраста, - говорит, - чтобы по заборам лазить». Ладно, пошли мы дальше вдоль забора.

Потом забор повернул вправо, и тут у ограды, под высоким раскидистым деревом мы увидали башню обозрения. Этажа в три, справа длинная пристройка, вроде небольшого кинотеатра или обеденного зала. Алтаев о возрасте забыл, на забор лезет, через решетку башню фотографирует. «Солнце, - говорит, - с противоположной стороны, и снимки не очень зрелищные получаются».А Безлошадный на парк поглядывает - не прячется ли там сторож? Но вроде тихо, все застыло от жары - даже травинка не шевелится. «Ладно, - соглашается, - пойдем искать ракурс получше. Может, где дырка в заборе есть - через нее в парк и заберемся». 

Дырки в заборе не было. Был проход. Прошли журналисты «Панорамы» еще немного, снова повернули направо. Справа, вдоль этой улицы, тянулся новый, песчаного цвета забор, сложенный из ракушечника. Такие веками строили в молдавских селах. Забор построили, а ворота не успели, в этот проем мы и вошли.

Слева тянется голубой, в синих пятнах, с просевшей, как старый диван, крышей, одноэтажный дом. Возле него какие-то сарайчики, скамейки, кучки дров и даже детские качели. И две шавки заливаются, выдают наше присутствие. А Алтаев уже принял охотничью стойку - объектив приладил и пробирается мимо старых яблонь к башне обозрения, ее крыша видна справа, возвышается освещенная солнцем над  яблонями.

Сад запущенный, голый, и яблони старые - торчат из редкой листвы их скрученные ветви. И козы между яблонь пасутся, подняли на нас свои рогатые и бородатые головы, провожают взглядами и траву жуют. И тут крик: «Ну я же говорил вам — нельзя!». Батюшки! «Наш» сторож! Он, оказывается, в кустах притаился. «Друзья, сделайте одолжение, покиньте усадьбу, ну я могу без работы остаться!».
Алтаев в ответ: «Если мы без фотографий вернемся, тоже без работы останемся!» - «Ладно, - говорит сторож, - сделайте отсюда пару снимков, но не больше». 

Потом он проводил нас к выходу. Настроение у него улучшилось - поймал почти шпионов! По пути рассказал, что длинный синий барак построили для колхозников в 50-е годы, что толщина стен дома Балиоза на первом этаже - метр, а на втором - 80 сантиметров. Потом сторож стоял в проходе, из-под ладони глядел нам в след - не верил, что мы так просто уходим.

Церковь

Она в Иванче со времен Карабета Балиоза. Он на погосте возле церкви вроде бы и похоронен. Мы когда усадьбу искали, видели ее синий купол - поднимался над деревьями и деревенскими крышами - найти ее несложно, видна почти с любой точки села. 

Церковь оказалась желтой, ухоженной, но закрытой. Кладбище заросло деревьями. Спросить, где могила Карабета Балиоза, не у кого. Одна живая душа в виде мальчишки десяти лет пряталась за кладбищенским памятником и ни в какую не хотела выходить - за церковным забором орала его мать, обещая отодрать, когда поймает «паразита».

Двор церкви - проход с одной улицы на другую. Ждали мы недолго. Появились две девчонки лет десяти - в руках батоны, волосы светлые, на щеках ямочки. Мы к ним: «Эй, где могила Балиоза?». Они заулыбались: «Там! - махнули в сторону кладбища». - «А конкретней?» - «Да вы походите, поищите. Где-то должна быть».

Мы походили, но могилы не нашли. «Ладно, - говорит Алтаев. – Приедем, когда музей откроют, заодно в церковь наведаемся, может, священник будет, могилу покажет». На том и порешили.

Степан Безлошадный,
Александр Алтаев