Олег Ефрим: «Низкие зарплаты не могут обосновывать коррупцию судей»

Т.: Г-н министр, на Вас ложится добрая часть ответственности за внедрение Плана действий, касающегося либерализации визового режима. Как обстоят дела здесь?

О.Е.: Если говорить о полномочиях Министерства юстиции, касающихся внедрения Плана действий по либерализации визового режима, то в большой мере задачей министерства была разработка большого числа законов, касающихся правосудия и прав человека, и с этой задачей мы справились. Весь законодательный пакет, предусмотренный в этом плане, был впоследствии одобрен правительством или принят парламентом. Теперь на нас ложится задача участия во внедрении этих законов вместе с другими структурами правительства.

Т.: О реформе правосудия говорят много, но результаты пока не ощутимы. На каком этапе находится эта реформа и что предстоит сделать в ближайшем будущем?

О.Е.: Правосудие – это не дорога, которую построили и это видно сразу, весь мир ее оценивает и хвалит тех, кто это сделал. В правосудии одной из базовых мер является доверие граждан. Мы сможем говорить, что добились изменений в этой сфере деятельности, когда большинство граждан будет доверять национальному правосудию.

На самом деле вопрос о реформе в правосудии является одним из предпочтительных для меня вопросов. Хотелось бы сказать, что реформы в правосудии начались еще в 2009 году, а, начиная с прошлого года, были приняты Стратегия реформирования всего сектора юстиции на среднесрочный период (до 2016 года) и План действий на этот период, который предусматривает имеющиеся у нас проблемы, куда мы стремимся и что должны сделать для этого. Мы произвели оценку стоимости внедрения этих мероприятий. Внедрение реформ в правосудии оценивается в пределах 124 миллионов евро, но более половины этой суммы мы уже нашли.

Хотелось бы сказать, что до сих пор важные мероприятия были реализованы на законодательном уровне. Ранее был принят важный пакет законов, касающихся функционирования судебной системы, предусматривающих лишение иммунитета судей за факты коррупции. Теперь Генеральный прокурор может начать уголовное преследование без согласия ВСМ. Также сократится число судей Высшей судебной палаты на 1/3 – с 49 до 33 человек. Другой закон предусматривает лишение судьи, которой уволен из системы за дисциплинарные нарушения или за правонарушения, права получать пособия и привилегированную пенсию. В то же время были предусмотрены важные изменения в целях обеспечения условий для судей, например: предоставление судебных ассистентов, увеличение зарплат судей и др. Надеемся, что тем самым мы достигнем задачи обеспечения судей адекватными условиями труда, а также будем иметь ответственную судебную систему, которая обеспечит нам справедливое правосудие.

Т.: Что мешает судьям Молдовы быть по-настоящему независимыми?

О.Е.: Думается, сегодня каждый судья может быть настолько независимым, насколько он того желает, поскольку у него абсолютный иммунитет, есть гарантии его несменяемости. Да, возможно, зарплата, которую он получает, не обеспечивает ему достойную жизнь, особенно тем, кто живет в муниципии Кишинев, но в то же время низкие зарплаты не могут обосновывать коррупцию судей. Существует немало факторов, которые объясняют состояние дел в правосудии. Добрая часть судей, которые чувствуют, что у них рыльце в пушку, как выразился господин президент Николае Тимофти, хранят в шкафах кое-какие вещи прошлых времен, которые, вероятно, могут быть обнародованы в любой момент теми, кто тогда правил, поэтому это не позволяет им быть независимыми.

Т.: Вы считаете, что они заслуживают зарплат в десятки тысяч леев, как предлагает президент Николае Тимофти?

О.Е.: Сумма в десять тысяч леев не упала с потолка. Существуют весьма четкие рекомендации Совета Европы – самая низкая зарплата судьи должна быть эквивалентной трем средним зарплатам по стране. Так, если сегодня средняя зарплата составляет 3650 леев, если я не ошибаюсь, то 10000 леев – это потолок, с которого должна начинаться зарплата судьи. Ошибочно сравнивать зарплату судей с зарплатами представителей других профессий, скажем, преподавателей, врачей и др. Конечно, все отдают делу немало сил, но не надо забывать, что именно судья – последняя инстанция, куда приходят все, начиная с безработного, у которого есть определенная проблема, и кончая президентом страны. От качества правосудия зависит очень многое происходящее в жизни каждого, кто обращается в инстанцию. Хотелось бы попросить всех не заниматься этим сравнением, ведь, если бы у нас была возможность увеличить зарплаты всем бюджетникам, то мы, несомненно, сделали бы это.

Очень часто указывают на опыт Грузии в области реформирования правосудия. Мы ценим, что сделала эта страна, знаем, что там произошло, но грузины не сумели увеличить зарплаты всем бюджетникам сразу. Они установили, что приоритетом является правосудие, потому что от этой сферы деятельности зависит все и решили увеличить зарплаты судьям. Благодаря тому, что правосудие стало функционировать нормально, нормализовались дела и в налоговой системе и на таможне, и в отношениях между предпринимателями. Люди поняли, что нужно платить налоги, потому что не сможешь купить никакое судебное решение. Фактически, когда правосудие стало функционировать, грузины зарегистрировали рост доходов в бюджет, что позволило им впоследствии увеличить зарплаты преподавателям, врачам и остальным.

Т.: Вы считаете, что, если судьи будут получать более высокие зарплаты, то у нас будет меньше коррумпированных судей?

О.Е.: Увеличение зарплат не является достаточной мерой для борьбы с коррупцией. Поэтому мы пойдем не только по пути повышения зарплат, но и по пути повышения ответственности. Об этом шла речь намного раньше, чем зашел разговор о повышении зарплат. Все эти меры нужно рассматривать параллельно. На самом деле судьи, подозреваемые в коррупции, уже не пользуются иммунитетом, не могут рассчитывать на пенсии и уходят из системы без почета. Установлена также обязательная процедура периодической переоценки профессионализма судей, и в последующие два года все судьи системы подвергнутся переоценке, а параллельно будет предложено повышение зарплат. Некомпетентные или коррумпированные судьи не должны находиться в системе, а те, кто останется или придет, должны быть компетентными, никоим образом не подвержены коррупции и хорошо оплачиваемыми.

Т.: Реформирование правосудия не имеет смыла без реформирования прокуратуры. Почему, на Ваш взгляд, ничего не делается для реформирования прокуратуры?

О.Е.: Не согласен, что ничего не делается. Правда, меры, касающиеся организации и функционирования судебной системы, более энергичные, но как стратегия реформирования системы правосудия, так и План действий, предусматривают конкретные шаги по пересмотру места и роли Генпрокуратуры в системе правоохранительных органов и обеспечению реальной независимости прокурора в системе, чтобы он не подчинялся своему руководителю, а решения соответствовали положениям закона. Все это предусмотрено в Плане действий, и эти меры будут внедрены до  2016 года.

Т.: Последнее время учреждение, которым Вы руководите, было вовлечено в маленький скандал. Я имею в виду отбор кандидатов на должность судей ЕСПЧ от Молдовы. Как были отобраны те три кандидата, и в какой мере верны обвинения, касающиеся присутствия политического фактора в этом процессе?

О.Е.: Тема в повестке дня. Я бы посоветовал тем, кто пытается скандалить, не думать, будто они самые заслуживающие доверия люди. Они должны были доказать это комиссии, созданной правительством, даже если кому-то и не понравилось это. Хочу заверить Вас, что процедура отбора был совершенно транспартентной, а заседания комиссии до экзаменов передавались в прямом эфире средствами массовой информации. Во всем были соблюдены четкие процедуры проведения конкурса, предусмотренные в документах Совета Европы. Комиссия, в отличие от всех высказываний, которые имели место, была хорошо сбалансирована. А тот факт, что на заседании комиссии были представители политических партий, не означает обязательно, что принятое решение было политическим, так как значение имели принципы отбора кандидатов.

Организация конкурса проводилась в ясных условиях на основе хорошо продуманных критериев. Конкурс состоял из двух экзаменов: интервью, в ходе которого определялись профессиональные качества и личности кандидатов, и письменного экзамена, в рамках которого работы были зашифрованы и члены комиссии не знали, чью работу оценивают. Хотелось бы сказать, что, если бы общество увидело результаты (фактически они отражают в точности знания кандидатов, касающихся положений Европейской конвенции по правам человека), то дискуссии имели бы совершенно иной характер.

Т.: Вы стремились бы в перспективе занять должность судьи ЕСПЧ?

О.Е.: Нет.

Т.: Какие у Вас планы на будущее? Где Вы себя видите: в политике или в юриспруденции?

О.Е.: Трудно сейчас сказать. Я юрист и до прихода в политику был преподавателем университета и адвокатом. Уверен, что рано или поздно, вернусь и к адвокатуре и к преподавательской деятельности. Вопрос в том, когда?

Т.: Не сожалеете, что согласились на должность министра и работать в правительстве Филата?

О.Е.: Я горжусь тем, что состою в правительстве Филата. Здесь я буду до тех пор, пока моя работа будет считаться необходимой.

Т.: В каких отношениях Вы с Владом Филатом?

О.Е.: У нас строго профессиональные отношения, нормальные отношения между членом правительства и главой кабинета министров.

Т.: Нынешним летом семья Ефрим, куда поедет отдыхать?

О.Е.: Когда премьер-министр подпишет заявление об отпуске, надеюсь, что всей большой семьей, включая родителей жены, других родственников, мы поедем на море. Я совершенно не знаю, куда поедем, потому что предоставил свободу выбора семье. Я не претенциозен. Буду рад находиться со всеми на пляже.

Т.: В каких отношениях Вы находитесь со своим родственником, председателем ЦИК Юрие Чоканом?

О.Е.: Мы друзья еще до того, как стали родственниками.

T: Спасибо!

Текст: Оксана Митителу

Фото: Андрей Богуш