Филат: «Результат визита не измеряется количеством подписанных документов»

В Москве и в Сочи он проведет переговоры с премьером и президентом РФ. Перед отлетом господин Филат рассказал главному редактору «Ъ-MD» ВЛАДИМИРУ СОЛОВЬЕВУ о том, что он намерен обсудить с российскими лидерами, какая модель урегулирования приднестровского конфликта ему ближе, а также о том, что он думает о маршах унионистов.

— Из России события в Молдове видятся примерно так: по стране маршем ходят унионисты, требующие объединения с Румынией, запрещается советская символика, оскверняются мемориалы павшим в Великой отечественной войне, готовятся законопроекты о сносе памятников, установленных во времена СССР. Не слишком благоприятный фон для вашего визита в Москву, не находите?

— Все можно представить так, как этого хочет одна или другая сторона. Если же объективно рассматривать то, что происходит в Республике Молдова, можно увидеть, что идет процесс модернизации нашей страны. Глубокий процесс реформ, который приведет страну к дееспособному государству, обеспечивающему права и свободы граждан и их благосостояние. Что касается мрачных ситуаций, о которых вы сказали, все это относительно. Я считаю, что следует концентрироваться на решении глобальных вопросов. А вообще, я не считаю правильным специально подбирать благоприятный контекст для того, чтобы говорить или договариваться о перспективных проектах. Не скрою, я лично ждал этого визита. Надеюсь, что вопросы, которые есть в повестке дня, будут оговорены и мы найдем соответствующие решения. Речь идет об экономических вопросах, гуманитарных, вопросах урегулирования приднестровского конфликта и в целом наших будущих отношений.

— Это ваш первый полноценный визит в Россию за три года работы премьером. Впервые встречи с президентом и премьером РФ пройдут в двустороннем формате, а не на полях каких-то саммитов. На какое практическое наполнение визита вы закладываетесь? С чем едете?

— С надеждой. И с конкретными проблемами, которые нуждаются в конкретных решениях. Надеюсь, он станет переломным во многих отношениях и разговор будет о серьезных проектах. О конкретном взаимодействии в урегулировании конфликта в Приднестровье. Это действительно первый визит. За три года успел объездить весь мир, и вот пришло время побывать и в Москве.

— Будут ли подписаны какие-то документы и оформлены конкретные договоренности по принципиальным вопросам, таким как Приднестровье или поставки российского газа?

— Результат визита не измеряется количеством подписанных документов. Соглашения могут быть подписаны и после визита. Главное — это договоренности, которые достигаются в ходе встреч. И я ожидаю, что мы таких договоренностей достигнем.

— Давайте говорить предметно. Кишинев хотел бы добиться от Москвы снижения цены на газ и подписания долгосрочного контракта о его поставках в Молдову. Какую цену вы хотели бы? И насколько долгосрочным должен быть контракт?

— Мы никогда не акцентировали внимание на конкретной цене. Нас интересует договор, отражающий качество получаемого природного газа по реальной коммерческой цене. Исходя из конкретной ситуации платежеспособности. Тот факт, что мы порой платим за газ больше, чем иные европейские страны, в итоге приводит к уменьшению потребления газа и переходу на другие виды топлива. Это является естественным результатом. Поэтому мы не концентрируемся только на цене газа. Речь идет о всем комплексе вопросов, касающихся сотрудничества в этой сфере. В том числе о газовом долге Приднестровья. Поэтому мы пришли к договоренности о подписании с Россией межправительственного соглашения в энергетической сфере, в котором дадим ответы на все вопросы, которые существуют.

— Я слышал, что свой проект этого соглашения молдавская сторона уже подготовила и передала российским коллегам.

— Российским коллегам мы его пока не передавали. В ходе моего визита мы собираемся представить партнерам наше видение соглашения. После этого начнутся переговоры, которые, я надеюсь, закончатся подписанием этого документа, с тем чтобы до конца этого года был подписан и газовый контракт между «Газпромом» и «Молдовагазом».

— Хотелось бы уйти от вас с конкретной цифрой. Сейчас Молдова платит «Газпрому» около $400 за тысячу кубометров газа и считает эту цену высокой. Насколько, по вашему мнению, она должна уменьшиться?

— Какую цену я бы сейчас не обозначил, это было бы субъективным подходом. А я привык в своей работе быть объективным. Для меня важно, чтобы договор был долгосрочным, чтобы была предсказуемость в поставках газа и чтобы цена была реальной.

— И какая же цена для Молдовы является реальной?

— На сегодняшний день $400 за 1 тыс. кубометров — это слишком большая цена.

— Не хотите признаваться. А насколько долгосрочным должен быть газовый контракт?

— Я считаю, что пять лет — самый приемлемый срок.

— В отношениях Молдовы с «Газпромом» есть еще один конфликтный сюжет. Речь идет об обязательствах Кишинева по внедрению второго и третьего европейских энергопакетов, что не нравится «Газпрому».

— Поэтому мы и считаем необходимым подписание уже упомянутого межправительственного соглашения.

— И как же оно успокоит «Газпром»?

— В нем будут прописаны все условия, на которых мы будем работать в дальнейшем.

— Но ведь Молдова не откажется от выполнения европейских директив в части энергетики.

— Дело не в том, что не откажется, а в том, чтобы при имплементации второго и третьего энергопакетов интересы российской стороны, которая уже является инвестором в Республике Молдова, были учтены и прогарантированы.

— Вы неоднократно заявляли, что формула урегулирования приднестровского газового долга (непризнанное Приднестровье задолжало за российский газ $3,5 млрд) согласована и вопрос вот-вот будет решен. Но долг и ныне там.

— Не ныне там, а растет. Я действительно говорил, что мы с российскими партнерами пришли к пониманию того, что этот вопрос нужно решить. К сожалению, в нашем общении были перерывы. И сейчас я вновь возвращаюсь к межправительственному соглашению, в котором мы должны очень четко обозначить урегулирование и этого вопроса.

— То есть из Москвы вы вряд ли вернетесь с готовой формулой решения этого вопроса?

— Важно, чтобы я вернулся из России с четкой договоренностью о действиях, которые необходимо предпринять, чтобы этот вопрос был решен.

— А свои предложения на эту тему у вас есть?

— Есть. Но это наши предложения, а мы должны прийти к компромиссному решению. Уверен, если руководством РФ будут даны соответствующие указания, то этот узел может быть распутан.

— Недавно в Молдове побывала канцлер ФРГ Меркель, известная своим интересом к приднестровскому урегулированию. Путин и Медведев также об этой проблеме знают не понаслышке. Вы будете с российскими руководителями обсуждать конкретную модель урегулирования?

— Думаю, рано об этом говорить, и вот почему. Эта модель должна быть дееспособной и должна быть поддержана участниками переговорного процесса. На сегодняшний день нам важно придать позитивную динамику процессу, который повысит доверие между сторонами. Эту политику «малых шагов» многие критикуют, дают ей нелестные оценки. Но я уверен, что мы можем прийти к серьезным подвижкам лишь в том случае, если между двумя сторонами установится доверие. Я не имею в виду доверие только между руководителями, но и между людьми. Над этим нужно работать. Нужна свобода передвижения, нужны условия развития экономики и так далее.

— Есть мнение, что окончательно урегулирование невозможно без договоренности России, США и ЕС о параметрах безопасности в этом регионе. Вы согласны с тем, что приднестровский конфликт не будет урегулирован, пока этого не произойдет?

— Если проанализировать заявления, делавшиеся по приднестровской теме, то они схожи на 100%. Теперь нужно, чтобы и реальные действия обозначенных вами сторон, к которым я бы еще добавил Украину, играющую очень важную роль в процессе урегулирования, осуществлялись в контексте этих деклараций. Потому что после выявления модели урегулирования начнется процесс, который должен быть прогарантирован.

— Запросные позиции России здесь более или менее известны. РФ хочет, чтобы Молдова никогда не вступала в НАТО и вечно была нейтральной и чтобы здесь гарантированно защищались права россиян и русскоязычных.

— Я хотел бы отметить, что интересы русскоязычных граждан защищены законом, а нейтралитет Молдовы прописан в ее Конституции. То есть нет условий, которые не могут быть выполнены. Теперь нужно выйти на другой уровень переговоров и более четко говорить о перспективах окончательного политического урегулирования.

— Вы готовы об этом говорить четко и предметно?

— А мы и говорим.

— Отчего же тогда процесс никуда не движется?

— Так ведь важно, чтобы не только мы за это предметно взялись. Важно, чтобы наши коллеги из Приднестровья за это предметно взялись. Чтобы в переговорном процессе эти вещи предметно обсуждались. Наша позиция очень ясна и полностью совпадает с позицией участников переговорного процесса. Мы говорим про суверенитет и независимость Республики Молдова и про территориальную целостность. То же самое говорит и Россия. Об этом четко говорит первый указ, который подписал президент РФ Владимир Путин.

— А почему кишиневских политиков так раздражает федеративная модель? Само слово «федерация». Что в нем не так?

— Не знаю, кого и что раздражает. Я лично сделаю все, что в моих силах, чтобы приблизить момент решения конфликта и чтобы модель урегулирования была жизнеспособной.

— Для вас лично приемлема федеративная модель?

— Модель, которую мы считаем приемлемой,— это независимая, суверенная, территориально целостная Республика Молдова с особым статусом для ее приднестровского региона.

— Этот особый статус может оказаться похожим на статус субъекта федерации.

— Все зависит, как на это смотреть. Важно, чтобы была сильная центральная власть в хорошем смысле слова и обеспечивались полномочия местных властей.

— Молдавское руководство сделало свой геополитический выбор — это вступление в ЕС. Но пока, кроме бодрых заявлений европейцев о том, что Кишинев на правильном пути, реального прогресса не ощущается. Когда заработает безвизовый режим с ЕС? Когда будет создана зона свободной торговли с Евросоюзом? Когда будет подписано соглашение об ассоциации?

— Все очень просто. Процесс очень насыщенный, динамичный. Не надо забывать, что мы только три года реально работаем для достижения всех этих целей. Если говорить про сроки, для нас очень важным является 2013 год. До саммита стран Восточного партнерства (пройдет в Вильнюсе осенью 2013 года) мы должны закончить переговоры по договору об ассоциации, подписать соглашение о зоне свободной торговли и закончить выполнение второго этапа плана по безвизовому режиму. Это очень важные цели для нашей страны. Если хотите, это очень важно для нашей государственности. Мы над этим работаем, и на сегодняшний день мы вписываемся в заданные сроки.

— В Молдове только ленивый не говорит о том, что до конца мандата этого парламента будет принята новая Конституция. Чем она будет отличаться от действующей? Президент будет всенародно избираться?

— Не только.

— Название государственного языка будет изменено с молдавского на румынский?

— Не надо так узко на это смотреть.

— Расширьте понимание.

— К нынешней редакции Конституции очень много вопросов, а основной закон должен давать ответы, а не ставить вопросы. Поэтому мы должны привести наш основной закон в соответствие с требованиями времени. Что касается власти, речь не идет только о том, что президент должен избираться всенародно. Должны быть четко прописаны полномочия, которые он получит исходя из того, что его избирает народ. Также должны быть изменены очень многие положения Конституции, касающиеся судебной системы и прокуратуры, с тем чтобы они соответствовали нашему государственному устройству. И еще. Я неоднократно заявлял, что новая Конституция должна способствовать сплочению общества. И если мы не подойдем с таким проектом основного закона, я и моя партия не будем в этом участвовать.

— Она будет приниматься через референдум или путем утверждения в парламенте?

— Я считаю, что проект должен быть проголосован в парламенте.

— Тогда он должен устраивать и коммунистов.

— Почему всех коммунистов? Для одобрения Конституции достаточно 67 депутатов.

— Когда будет готов проект нового основного закона?

— Я не могу устанавливать конкретных сроков. Важно, чтобы до следующих парламентских выборов у нас была новая Конституция.

— Скажите, а будет ли в молдавских школах и вузах изучаться история этой страны, Молдовы, а не соседнего государства — Румынии?

— Будут изучать историю. Так, как ее изучают во всех нормальных странах. Историю никто не может изменить через название. У нас непростая история, и мы должны ее знать такой, какой она была.

— Скоро очередной марш унионистов. Между призывом к объединению с Румынией и призывом к ликвидации государства Республика Молдова можно смело ставить знак равенства. Нормальным ли, с вашей точки зрения, является тот факт, что организации, ставящие такую цель, могут свободно функционировать в Молдове?

— Я считаю, что подоплека всех этих действий не такая простая, как может показаться на первый взгляд. Мы смотрим глубже. На то, кто в этом заинтересован и к чему это приводит. То, какие крайности проявляются в этом процессе, четко показывает, что существуют силы, заинтересованные в дестабилизации. А нам сейчас как воздух нужна стабильность, чтобы развивать страну и укреплять ее.

— Марш в Бельцах показал, до какой степени может дойти накал страстей. Не знаю как вы, а я с тревогой жду 16 сентября.

— Я хочу заверить всех, что беспорядков не будет. Для этого будут предприняты все меры.