Этнограф изучает историю еврейства на примере Рыбницкого ребе

В эксклюзивном интервью Jewish.ru Валерий Дымшиц рассказал, как добывает свои знания современный этнограф?
– Сейчас вообще термин «этнография» не очень в ходу, его поглотил более принятый на Западе термин «культурная антропология», «культурная и социальная антропология». Антропологи изучают самые разные сообщества, конкретно этнографы – те из них, что объединены по этническому признаку. Меня интересуют евреи Восточной Европы, в том числе на Украине. Понятно, что границы этого сообщества раньше были выше и прочнее, а сейчас стали ниже и более условными. Но до известной степени они сохраняются. Они поддерживаются извне, они поддерживаются изнутри, каким-то ощущением общности исторической судьбы, происхождения, родства, соседства и так далее. Соответственно, нас интересуют разные сюжеты, связанные с внутренней жизнью, историей и – что очень важно – памятью еврейского сообщества.

Дымшиц рассказал, как отношения между Россией и Украиной влияют на исследования:
– Нам стало труднее ездить на Украину. Мы все понимаем, но это, вообще-то, большая потеря для нас. Но так или иначе я все равно бываю иногда на конференциях в украинских академических центрах, и к нам приезжают тоже на конференции украинские коллеги, так что научный диалог не прервался. Нас интересовали и продолжают интересовать те немногочисленные локусы восточноевропейского пространства, где сохранилось старожильческое еврейское население. Один из таких регионов – Юго-Западная Украина, Винницкая область. Там геноцид, конечно, имел место, но не носил тотального характера. Есть евреи, которые продолжают жить в тех же домах, в которых жили их бабушки и дедушки. Мало того, они даже до сих пор включены в ту же систему родственных, соседских и профессиональных связей. Но после ухудшения отношений между Россией и Украиной в Винницкую область стало очень сложно попасть нашим большим экспедициям по 20 человек. Но мы вышли из положения до известной степени. Стали ездить на другую сторону Днестра в Бессарабию – современную Молдову, где многое имеет схожий характер. Еще есть очень интересный для нас регион – левобережье Днестра, так называемая непризнанная Приднестровская Молдавская Республика. До Второй мировой войны она входила в состав Украины, и исторически тамошние евреи ничем не отличаются от населения бывших еврейских городов Винницкой области. В эту непризнанную республику можно приезжать безо всяких проблем, виз и дополнительных сложностей. Мы этим пользуемся, сейчас там и работаем.

Этнограф рассказал, что изучает пристально сейчас:
– Небольшое, в прошлом украинское, а точнее, подольское местечко ― Рыбницу, сейчас это, формально говоря, Приднестровская Молдавия. Там был и есть большой металлургический комбинат – такой типичный позднесоветский индустриальный центр. И там до начала 70-х годов жил интересный персонаж, которого называли Рыбницким ребе, такой хасидский лидер, харизматик. Память о нем очень хорошо сохранилась. И вот мы изучаем, как в советском городе жил глубоко несоветский человек, как он взаимодействовал с окружающей действительностью, как его воспринимали местные – и евреи, и неевреи, а также какой по этому поводу родился фольклор.

Меня всегда интересовала история евреев в маленьких провинциальных городах в послевоенное время, в постхолокостное. Как они сохраняли свою идентичность, как сохраняли какую-то часть своего повседневного быта, обычаев и религиозной жизни в условиях советского прессинга. Как под действием этого советского прессинга их традиции модифицировались, гнулись и изменялись. Тогда на фоне этого общего интереса возник конкретный случай Рыбницы, где парадоксальным образом произошло столкновение чего-то максимально советского и максимально традиционного – стало понятно, что это заслуживает комплексного изучения.