Двойная победа Павла Гладкова

В жизни ветерана, как он любит говаривать, часто происходили счастливые случайности. Первая из них ― это день рождения, совпавший с Днем Победы.

Военкоматы штурмовали

Автор этого материала почти три часа провел в гостях у Павла Гладкова в его кишиневской квартире. Я ожидал встретить согбенного годами старика, но дверь открыл крепкий пожилой человек вполне «боевого» вида: хотите верьте, хотите нет, но от иных и в 75 лет не дождешься последовательного рассказа о своей жизни, все-таки возраст, а от Павла Васильевича ― запросто.

― Наверное, меня закалила не только война, но и тяжелое сиротское детство, ― делится воспоминаниями ветеран. ― Родители были крестьянами. Умерли они, когда мне было 12 лет, и семья стала жить очень бедно. С восьмого класса школы я начал самостоятельную жизнь.

Родился Павел Гладков 9 мая 1921 года в селе Новое Зубарево в Мордовии. После средней школы учился в политпросветучилище, где готовили работников печати. Когда газетное отделение закрыли, парень решил поступить в Мордовский государственный учительский институт на рабочий факультет, который давал неполное высшее образование. После двух лет учебы в 1941 году начались экзамены, однако последний, по истории древнего мира, был назначен на 26 июня, а 22-го, как известно, началась война. Экзамен перенесли на 23 июня, а после его сдачи вся группа, получив дипломы, в буквальном смысле штурмовала городской военкомат.

― Все мы стремились на фронт, ― вспоминает Павел Васильевич. ― Но военкомат двери не открывал, потому как был занят призывниками. Мы оставили свои адреса и отправились по домам. Родная деревня располагалась в ста километрах от Саранска. Я стал ждать, но в армию все не звали. Через несколько дней на почте, куда я заглянул случайно, мне наконец сказали, что в военкомате меня ждут. Моя бабушка быстро собрала мне котомку. Положила туда десяток яиц, буханку хлеба, и в этот же день я помчался в Саранск. Знаете, желание воевать и патриотический настрой были тогда огромными у всей молодежи.

В столице Мордовии Гладкова зачислили в армию, но на фронт 19-летний парень попал не сразу. Поначалу его определили на учебу в военно-медицинскую академию в Самаре, но тут пришел отменяющий приказ сверху, и Павла отправили в артиллерийское училище в Оренбурге, после чего, получивший звание лейтенанта, Гладков поступил на службу в зенитно-артиллерийский полк 226-го танкового корпуса и в 19 лет стал командовать батареей 37-миллиметровых зенитных пушек, всю войну оберегая танки от налетов немецкой авиации.
 
«Зенитная пушка весила 2,2 тонны. Для ее буксировки выделили американские ''виллисы'', ― рассказывает ветеран. ― Вы, наверное, знаете, что ''виллис'' ― это небольшой джип. Весит он всего 700 килограммов. Когда он ехал по ровному асфальтовому шоссе с пушкой, казалось, что орудие везло его, а не наоборот. Было ясно, что такая машина для буксировки не подходит. Однажды меня вызвали в особый отдел НКВД и попросили выделить плюсы и минусы организации несения службы. Я сказал, что ''виллисы'' совсем не подходят для транспортировки орудий с расчетами и боеприпасами. Не знаю,  заслуженна ли дурная слава у особых отделов, но вскоре нам дали отличные грузовики ''шевроле''.

Все подразделения, да что там, весь народ в то время бил в одну точку, каждый в меру своего предназначения. Наша батарея сбивала самолеты. Помню, как мы уничтожили первый из них. Прибыли под Сталинград. Окопались в 5-8 километрах от передовой, замаскировались. Было запрещено открывать огонь первыми. Смотрим, на малой высоте нулевым курсом, то есть самым благоприятным для поражения нашими зенитками, летит бомбардировщик ''Хейнкель-111''. Нервы не выдержали, я скомандовал ''огонь'', и ''немец'' через пару минут сел на брюхо. Ну, победителей не судят. Все обошлось.
 
19 ноября 1942 года у Сталинграда тысячи орудий по сигналу ударили по врагу. Началась артподготовка перед наступлением. Земля дрожала, как от землетрясения. Загорелась высокая трава, и фронт стал огненным морем. Тогда я впервые увидел убитого немецкого солдата: остекленевшие глаза ''смотрели'' в хмурое осеннее небо, и мне стало его искренне жаль. ''Наверно, мать и отец дома волнуются за своего сына. Кто тебя послал на верную гибель?'', ― подумал я». 

Под Сталинградом взвод Гладкова подбил не менее 15 вражеских самолетов. За это его, единственного из всех офицеров танкового корпуса, наградили орденом Красной Звезды.

«Нас спасли итальянцы»

«На войне люди гибли не только от пуль и снарядов, но и от необузданных сил природы. Есть в моей биографии еще одна история, показывающая, что в жизни бывает немало случайностей, ― продолжает рассказ Павел Васильевич. ― Лютой зимой мой взвод перемещался на другой участок фронта. ''Полуторка'', в которой ехал я с десятью бойцами, сломалась. За нами обещали прислать машину на следующий день, а до этого предстояло как-то выжить в поле на тридцатиградусном морозе и сильном ветре. Нужно было что-то срочно придумать, иначе бы все замерзли. Невдалеке заметили пеньки и обрадовались, подумав, что можно будет устроить костер, но оказалось, что это не пеньки, а трупы итальянцев. Тел было много. Мы соорудили из них защиту от беспощадного ветра. С тех пор я говорю: нас спасли итальянцы.

Мог я умереть и во время ужасных боев на Курской дуге летом 43-го, когда немцы летали, как воронье большими стаями, по 10, 20, 30 самолетов. Как-то мы расположились у села Нагорное, от которого ничего не осталось ―  только несколько печных труб из земли торчало. Вдруг налетела четверка штурмовиков ''Юнкерс-87''. После того как мы сбили один из них, остальные поочередно пикировали на батарею. Двоих мы подбили, но тут закончились снаряды, и последний целый ''юнкерс'' сбросил по незащищенной мишени бомбы. Я упал на землю и прильнул к ней настолько плотно, что выступавшие края погонов изорвало в клочья. Меня отбросило взрывной волной. Руку заливало кровью. Нагрудный гвардейский знак был разбит осколком, который пошел дальше, но тела не достиг: в кармане была пачка с документами и письмами из дома», ―  фронтовик показывает те самые бумаги, словно бракованным дыроколом продырявленные осколком.

В госпитале Гладков пробыл недолго и с незалеченной раной руки сбежал в родную часть.

Неформатный командир

Батарея Гладкова была слышна и в белорусских лесах. Во время наступления советских войск под Бобруйском она сбила пять самолетов неприятеля. Помнит Павел Васильевич и бой у станции Черные Броды, где танкисты его корпуса героически подавили сопротивление бронепоезда. Помнит, как у Бобруйска сбили грузовой самолет «Хейнкель-177», везший указания высшего командования рейха окруженным немцам. Не забудет фронтовик, как его полк оборонялся от выходивших из окружения «власовцев», как однажды его зенитки на предельной дальности для стрельбы рискнули открыть огонь по самолетам и тем самым спасли колонну наших танков. Вокруг Павла Гладкова гибли товарищи, но бережное отношение командира к жизни солдат спасло большинство из них.

― В то время в армии был закреплен образ настоящего командира: эдакий разбитной волевой смельчак, ругающийся многоэтажным матом и глушащий водку. Я не был таким, и говорили, мол, Гладков тихий, вот и батарея у него какая-то тихая, ― признается мой собеседник. ―  Однажды один из таких «образцовых» командиров выехал на неподготовленную открытую позицию, был обстрелян и потерял 30 человек убитыми и ранеными. Скажу как есть: я берег своих солдат, и после войны несколько только что демобилизованных «стариков» подошли ко мне, и один из них произнес за всех: «Прощай, наш командир, наш спаситель!». До дней моих последних буду помнить эти простые слова.

После службы, в 1948 году Павел Гладков по приглашению своего начальника приехал в Кишинев. Жил первое время в комнатенке вместе с его семьей. По словам ветерана, такое гостеприимство сейчас вряд ли встретишь: «люди сейчас совсем другие». Три года Гладков проработал директором Комитета по делам культурно-просветительских мероприятий, создавая в Молдавии так называемые «лектории». Женился, потом родилась дочь. Затем уехал и до 1975 года по призыву служил в войсках ПВО, но, выйдя на пенсию  в чине полковника, вернулся в Молдавию. Навсегда. Работал в «Интуристе»: отвечал за организацию посещений республики иностранными делегациями. Дело это было нервным и очень ответственным.

Секрет долголетия Павла Васильевича, как он утверждает, кроется, прежде всего, в отношении к людям. Он никогда никому не завидовал и старался помогать окружающим. Ветеран никогда не курил и, до приезда в Молдавию, не пил спиртного.

Автор этой статьи на прощание пожелал фронтовику крепкого здоровья и напросился к нему в гости ровно через восемь лет, на столетний юбилей. Павел Васильевич с радостью обещал принять меня.

Станислав Лужанский