«Дедушка» молдавского рока

Пытался создать при филармонии разные группы: и рок, и джаз, и этноджаз, и фьюжн. Не удалось. Тогдашний директор только пожимал плечами: «Почему мы в Молдавии должны играть американский джаз?». «Вот и решился на авантюру – отправился во Францию. Это было в 1988-м», - вспоминает легендарный молдавский гитарист Руслан Цэрану.

- Свою первую гитару помните?

– Конечно. Это была семиструнка, которую мне купила мама за семь рублей. Но до этого я играл на трубе. В Доме пионеров.

- А первую группу когда создали?

- В 9-м классе, она называлась Gemenii. Мы подражали The Beatles, Rolling Stones, Джими Хендриксу, Карлосу Сантане. В Кишиневе тогда уже было три-четыре подобные группы.

Выступали в русских школах, потому что там можно было играть рок. В молдавских «котировалась» только национальная музыка.

Аппаратуру одалживали в своей школе (сейчас это лицей им. Асаки). Когда директор узнал об этом, предложил нам сыграть новогодний концерт в родных стенах. Получилось здорово, под «Роллингов» танцевали и ученики, и учителя. Но все испортил… директор. Услышав наше выступление, взобрался на сцену с криком: «Прекратить!».

– А как это при «железном занавесе» вы оказались за границей?

- В начале 70-х первой официальной рок-группой считался «Норок». Долган очень хотел взять меня к себе. Но лидером-гитаристом по аранжировкам уже был Саша Козаку. Первой моей профессиональной группой – с окладом, тарификацией – стал «Зымбет». Солистом был Ефим Балцану, худруком - Юрий Спицын. С клавишником Михаилом Альпериным мы работали вместе у Марии Кодряну. Потом он уехал в Москву и занялся сольной карьерой. Валера Гэина тоже подался в Москву и создал там группу. А я к тому времени женился и покорять Москву не собирался, но в итоге оказался самым большим авантюристом.

Мне удалось получить вызов из Израиля. Чтобы уехать, надо было отказаться от всего: сдать дипломы, развестись, выписаться из квартиры, отказаться от гражданства. Когда, наконец, получил разрешение, обменял рубли на 160 долларов, взял гитару и чемодан с нотами и был таков.

Таможенники в Москве лишь кинули на меня взгляд и сразу пропустили. А рядом была еврейская семья с 37 чемоданами. Их очень тщательно проверяли, осмотрели даже обувь.

В Вене меня встретил школьный друг Виктор Лупан. Мы попытались сделать въездную визу во Францию. Когда не получилось, просто сели в машину и поехали к границе. Пограничники посмотрели на нас – бородатые, длинноволосые, я с серьгой в ухе – и пропустили. А через год я сделал вызов жене.

- Как жилось рокеру на Западе?

- Первый год тяжело и голодно. Мне дали пособие и бесплатное общежитие. Было время – играл в метро с одним канадцем, зарабатывая на сандвич. Постепенно познакомился с музыкантами, мы сделали рок-блюз-группу и начали работать по кафе.

В общей сложности во Франции я сделал 15 альбомов. Было много групп, официальных контрактов с фирмами грамзаписи, мои диски продавались в магазинах. Нельзя сказать, что я сделал супер-пупер карьеру, но интернациональное имя - да: мои записи крутили и в США, и в Канаде, и в Латинской Америке, и даже в Румынии.

– Почему вернулись в Молдову?

– Я вернулся окончательно в 2004-м. По многим причинам. В последнее время что-то не заладилось у меня с фирмами грамзаписи, как сглазили, будто что-то выталкивало. Сложно в латиноязычной стране поддерживать рокерскую карьеру. Для этого нужна англосаксонская страна. И что, опять эмигрировать, теперь уже в Англию, Америку?

Кроме того, у меня не было гражданства Франции, только вид на жительство. А еще мне не подходил местный менталитет. Французы – вежливые, улыбаются, разговаривают, но барьер «свой – чужак» все равно сохраняется.

Я заболел на нервной почве. Когда лежал в больнице, один араб сказал мне: «Артист должен находиться там, где его знают». И я решил вернуться домой.

– Какие «домашние» планы успели реализовать?

– Успел выпустить три альбома. А также два сборника: Rock in Moldova, в который вошли 25 групп, и Rock in Moldova-2 – в нем 15 групп.

Начал проект с Олей Тирой. С ней мы четырежды подавали песни для «Евровидения». Записали рок-композицию Always will be. Мы расстались, когда Оля занялась клубной музыкой.

Сейчас сочиняю музыку, делаю аранжировки. Работаю с коллегами из Америки, Франции, Германии, Румынии, России – через Интернет.

– Но вы и сами участвуете в отборе на «Евровидение»?

– Это очень занятное и азартное дело. Хотя все упирается в понимании жюри того, как Молдова должна, с их точки зрения, быть представлена на «Евровидении». Решающее слово за главным спонсором – компанией Orange, а она делает ставку на молодых.

В этом году я сделал шоу, в котором предстал вампиром. Думаю, что занял бы в Баку призовое место. Шоу сейчас имеет преимущество над искусством и голосом, наглядный пример – российские «Бурановские бабушки».

– Есть ли сегодня рок в Молдове? И нужен ли он ей?

– Среди молодых людей многие слушают рок. В прошлом году прошел фестиваль «Вадул-луй-Вудсток», и только из Кишинева на него подали заявки 60 рок-групп. Их намного больше, чем «свадебных» артистов. Думаю, они постепенно будут все более востребованными.