Большое увлечение лидера Движения против мафии – пилотирование самолета

Он согласился рассказать об этом своем увлечении в эксклюзивном интервью порталу ТРИБУНА с условием, что его будут снимать во время вождения великолепного самолета чешского производства. Предлагаем и вам полюбоваться этими съемками, сделанными впервые.

Т.: Откуда у Вас это увлечение?

С.М.: Было мне лет 8-9, когда я на парашюте прыгнул с чердака дома. Суровый был опыт, ведь парашют не раскрылся. Им служило мне покрывало. Потом я все время мечтал стать летчиком, и я им стал. Прыгал с парашютом несколько раз здесь же, в аэроклубе, но сломал ногу, и теперь не прыгаю.

Т.: Можете подробнее рассказать, о самолете, на котором летите сейчас?

С.М.: Это двухместный спортивный самолет чешского производства, который доставляет огромное удовольствие. Этот самолет принадлежит компании, которая поддерживает Кишиневский аэроклуб. Я пилот по контракту на этом самолете. Это прекрасное воздушное судно – может быть, самое хорошее в своем классе. Самолет развивает скорость от81 кмдо300 км. Это максимально допустимая скорость для самолетов этого типа.

Т.: Занимались на каких-либо курсах?

С.М.: Первоначально занимался на курсах здесь, в аэроклубе, потом на летных курсах, теперь у меня есть международная лицензия, могу лететь куда угодно.

Т.: Что Вы ощущаете, когда находитесь в воздухе?

С.М.: Свободу. Вообще полет – это отдельный вопрос. Думается, все люди хотели бы летать. Ладно, не все летают, не всем удается осуществить эту мечту. Существует определенная боязнь, которую должен преодолеть человек, а в полете чувствуешь себя совсем иначе, особенно утром, когда небо затянуто облаками. Поднимаешься над ними и чувствуешь себя свободным. Чувствуешь себя свободным в прекрасном, чистом мире. Даже наша страна сверху красивее. Не видать всей этой грязи, которая, в конце концов, проявляется в деталях, а не в целом.

Т.: Каким был первый полет?

С.М.: Странным, ведь в самолете команда дублируется и всегда рядом со мной был инструктор. Когда я ощутил штурвал без руки инструктора, меня охватил трепет. Но в тот день я сделал две прекрасные посадки, после чего прошел другие курсы и стал летать самостоятельно. Опыта набирался в полете. Это занятие, которое я считаю своей второй профессией, на самом деле единственное, которое доставляет мне огромное удовольствие и которое менее опасное, чем первая моя профессия. Я как-то говорил, что когда политика в Республике Молдова станет столь же безопасной, как полет на самолете, тогда в нашей стране все будет хорошо.

В этом году набрал свыше ста часов полета. Обычно я летаю по выходным дням. Вообще-то других часов для релаксации у меня нет. Много лет я уже не был на море, в горах, в отпуске.

T: А за пределами страны летали?

С.М.: На этом самолете я не вылетал за пределы территории Республики Молдова, так как мне предстоит преодолеть еще кое-какие бюрократические моменты с летными властями, связанные с летательным аппаратом. Но я облетел всю территорию Республики Молдова, установил рекорд полета на таком самолете –730 кмбез посадки вместе с коллегой по маршруту Вадул луй Водэ – Наславча – Джурджулешть – Вадул луй Водэ. Это было в прошлом году. Обычно мы летаем над аэроклубом, набирая людей, желающих полетать. Я еще и председатель Кишиневского аэроклуба с 2006 года. Многие хотели присвоить себе эту территорию, которая когда-то принадлежала армейскому клубу, именуемому ДОСААФ. Эта территория всегда предназначалась для прыжков с парашютом и для самолетов. Здесь работают очень хорошие инструкторы.

Т.: В прессе поговаривают, что этот самолет принадлежит Вам…

С.М.: Не моя собственность он, поскольку принадлежит одной компании. Вообще-то здесь все учебные самолет принадлежат одной из компаний. Это не очень дорогие самолеты, но стоят они больше, чем я мог бы себе позволить, - примерно 60 тысяч евро.

Т.: В чем разница между прыжками с парашютом и полетом на самолете?

С.М.: Прыжки с парашютом – вопрос отельный, и я очень сожалею об аварии и о том, что уже не прыгаю. Я получал большое удовольствие от прыжков с парашютом, и никогда не сожалел о том, что со мной произошло, хотя полгода нога была в гипсе. Эмоции того стоили. Прыжки с парашютом – это все равно, что заново родиться. Ты ведь прыгаешь в пустоту. Если самолет дает тебе ощущение какой-то безопасности, то когда ты прыгаешь с парашютом, то прыгаешь ты сам, а парашют должен раскрыться позже. Я прыгал с высоты 3 тысяч метров и летал примерно 45 секунд в свободном падении, после чего парашют раскрывался. А ощущение…

Испытываешь огромный страх, когда нужно оторваться от летательного аппарата, и хочется держаться за него обеими руками, не прыгать вовсе. В голову приходят всякие предательские мысли. Зато, когда отрываешься от летательного аппарата, и когда ты уже в воздухе, то испытываешь особое ощущение. Никогда в жизни не было у меня таких ощущений. Тишина такая, что можешь шепотом говорить с кем-то, кто в нескольких метрах от тебя. На высоте намного тише, чем на земле, и ты чувствуешь, что летишь, как птица.

Т.: И все-таки, что значат для Вас полеты на самолете?

С.М.: Я не могу жить без полетов. Могу отказаться много от чего, но от этого не могу отказаться. Был в моей жизни период, когда не имел возможность летать, и это было для меня самым большим переживанием. Я сидел в тюрьме, и когда меня выводили на прогулку, я не смотрел на небо… Полеты – это часть моей жизни, и не думаю, что я смог бы обойтись когда-нибудь без них.