«Ген ярости»: правда или вымысел?

Исследования, посвящённые «гену ярости», в большинстве случаев выдают желаемое за действительное и не соответствуют строгим критериям. Но специфика темы обеспечивает таким «работам» неизменную популярность. Об этом пишет Scientific American.

Успехи молекулярной биологии имеют один крупный побочный эффект, который выражается в том, что гены оказываются причиной всего на свете — математических способностей, любви к шахматам, нелюбви к классическому вокалу, тяги к алкоголю, и прочая, и прочая. При этом часто подобные «гены» оказываются не более чем риторическими фигурами, имеющими корни в не самых добросовестных научных исследованиях. Один из ярчайших примеров — так называемый ген ярости.


Между тем история гена ярости представляет собой исключительный пример научных допущений, догадок и скверной статистики. Всё началось в 1990-х, когда был обнаружен ген фермента моноамин-оксидазы А (МАОА) (этот фермент регулирует работу в головном мозгу нейромедиаторов допамина и серотонина). Ген этого белка находится — внимание — на половой Х-хромосоме. Первая статистика была получена на материале одной датской семьи, в которой все мужчины чем-нибудь, но отличились: двое были поджигателями, третий переехал на автомобиле своего начальника, ещё один изнасиловал сестру и пытался заколоть вилкой надзирателя в психлечебнице. Все обладали исключительно злобным характером, были слегка заторможены в развитии, и у всех отсутствовал фермент МОАО, что говорило о дефекте в соответствующем гене.

Чуть позже обнаружили аллель этого гена — МОАО-L. Он давал меньший уровень фермента, и его носители опять-таки выделялись агрессивностью. Эта корреляция становилась особенно заметной, если её искали среди людей с какой-либо детской травмой. Ген МОАО-L нашли у обезьян, что позволило связать его с развитием человека и социальных отношений: обычный ген МОАО подавлял агрессивность, его вариант МОАО-L агрессивности способствовал. Наконец, в 2004 году со страниц журнала Science впервые прозвучало это словосочетание: «ген ярости».

Подоспела и статистика по расам. В 2007 году новозеландские исследователи сообщили, что «ген ярости», МАОА-L, несут 56% мужчин маори. Тут же было упомянуто, что «маори всегда были бесстрашными воинами». Сама статистика выглядела так: в исследование попали 46 мужчин, у которых порой только один из родителей принадлежал к упомянутому племени. Те же авторы сообщали, что у европейцев встречаемость этого гена равна примерно 34%, у чернокожих — 59%, у монголоидов — 77%.

В 2009 году криминалисты из Университета Флориды сообщили, что ген МОАО-L характерен для участников уличных банд. Правда, при этом они оставили без внимания тот «пустячный» факт, что бóльшая часть носителей этого гена вообще не состояла ни в каких бандах, а кроме того, лишь 40% уличных бандитов имели в геноме МОАО-L.

Наконец, в том же 2009-м появилась, как считается, главная работа, посвящённая «гену ярости». Её авторы ставили психологический эксперимент, в ходе которого участники получали какую-то сумму денег. При этом часть испытуемых считала, что коллеги их обманывают, что пробуждало в них «поведенческую агрессию». Мерилом последней было стремление незаметно накормить обманщика острым соусом. Более агрессивные подопытные имели в геноме «ген ярости». Статья, опубликованная в журнале PNAS, открыла «гену ярости» дорогу к заинтересованной общественности.

Но даже если закрыть глаза на более чем странное определение поведенческой агрессии, замешенное на «остром соусе», публикация предлагает столь же зыбкую статистику для тех смелых выводов, что там сделаны. В исследовании принимали участие 70 людей, половина из них имела этот ген. 75% из этой половины проявляла «агрессию», когда им казалось, что их обманывают. Однако ту же самую «агрессию» выказывали 62% не имеющих «гена ярости». Более того, когда испытуемых обманывали на меньшую сумму, поведенческих различий между двумя группами не было вообще.

Как это часто бывает (а в данном случае это очень заметно), «ж