point news
Новости
  • 46
  • 9
  • 2804

Андриевский: Никто не хочет решать приднестровскую проблему

Андриевский: Никто не хочет решать приднестровскую проблему.
Андриевский: Никто не хочет решать приднестровскую проблему.

В Молдове власть в лице президента, правительства и даже парламентского большинства - пророссийская.

Но чем дальше - тем больше проблем и конфликтов в переговорном процессе с Приднестровьем. Почему? На вопрос «Молдавских ведомостей» отвечает известный политтехнолог Виталий Андриевский, сообщает enews.md со ссылкой на vedomosti.md

- Какая бы власть в Молдове ни была и что бы публично она ни говорила - надо думать о национальных интересах, иначе никто долго не удержится в кресле.

Григорий Карасин, статс-секретарь российского МИДа, долго и упорно продвигал идею федерализации Молдовы. Но этот термин ушел из молдавского политического лексикона. Его уже не употребляют и в Москве. Может, и по просьбе Игоря Додона, ему не нужна напряженность в  стране. Тема снята, и мы столкнулись с другой проблемой: ни Москва не знает, что делать с Приднестровьем, ни Кишинев не знает, в каком ключе вести переговоры. Поэтому власть вроде как пророссийская, а подвижек нет.

- Почему из переговорного процесса выпал Василий Шова? Он же с перерывами им занимался с 2002 года.

-  Возможно, Шова был нужен Додону в аппарате. Да, экс-министр реинтеграции человек достаточно опытный, причем не только как переговорщик на приднестровском направлении. Он хорошо понимает  политическую ситуацию.

По сути, Додон потерял немало своих  советников, они ушли во власть и, думаю, возник дефицит специалистов.  Второе, возможно, тоже очень важное обстоятельство. Для населения предпочтительнее чтобы какие-то идеи по Приднестровью продвигал молдаванин по национальности (Александр Фленкя. - Ред.), а не украинец. Кто-то назовет это конспирологической версией, но она тоже имеет право на существование. Какие-то решения, которые часть общества не устроят, уже не будут рассматриваться как сговор национальных меньшинств с Россией.

- А кто такой Фленкя? Он пока запомнился только совершенно хамским комментарием к выступлению коллеги из Тирасполя, в  котором назвал того высокомерным и безответственным циником.

- Фленкя работал в ОБСЕ и американском посольстве. Я не знаю, как он  попал в команду Додона, но он давно боролся за должность вице-премьера  по реинтеграции. Полагаю, президенту надо было послать сигнал за океан: мол, я работаю с вашими людьми, открыт для США и мы можем сообща решать  какие-то проблемы. Думаю, именно это способствовало назначению, а не особые качества, которых мы пока не заметили.

- Так что, в переговорах с «сепаратистами» можно не сковывать себя дипломатическими формулировками?

- Когда идут военные действия - можно ничем себя не ограничивать. Если же сели за стол переговоров - надо с уважением относиться к партнерам. Это дипломатия, поиск взаимно выгодных решений. Мы помним, как в свое время  Воронин пытался показать, будто он везде главный. Его остановили на пункте въезда в Приднестровье и доступно объяснили, что там он не хозяин. Поэтому надо садиться и говорить.

Но проблема в том,  что мы и сами не знаем, что нам надо. Большая часть политического класса Молдовы считает: зачем нам Приднестровье, которое усилит пророссийский сегмент на выборах, когда уже есть такой анклав, как Гагаузия? Другая часть не может определиться: пророссийские партии - это плохо или на них можно не обращать внимания? Внятной политики нет. Обратите внимание: Додон вообще не говорит о присутствии на территории страны иностранных войск, их базах, складах вооружений.

- Приднестровье называют оккупированной территорией, подконтрольной сепаратистам. Есть универсальное определение?

-  Если в Киеве говорят об «оккупированной территории», то в Кишиневе больше в ходу термин «непризнанное государство». Кому оно нужно? Во-первых, России. Появляется возможность влиять на Молдову, ее правый берег, также активно работать в Одесской области, распространяя идеи  русского мира. Во-вторых, есть выгода руководства Приднестровья: те, кто  у власти, бесконтрольны и безбедно живут. В-третьих, выгодополучателем стал узкий слой предпринимателей узурпировавших экономику региона.

России Приднестровье дает не только плюсы, но и минусы. Москва вкладывает в регион значительные средства, но не в коня корм. Значительных изменений в экономике и социальной сфере нет. И у руководства Приднестровья проблемы - оно постоянно в подвешенном состоянии. Вылетел такой деятель с  российским паспортом в Москву, а по возвращении в Кишиневе его объявят персоной нон грата и отправят обратно...

Приднестровский бизнес в основном ориентирован на Европу, в Россию экспортируется чуть более десяти процентов произведенной продукции. Мы худо-бедно начинаем создавать единую таможенную территорию. Когда все вопросы с Украиной будут согласованы, никуда приднестровцы не денутся. Следующий шаг -  единая налоговая система. Здесь большие расхождения, но все проблемы решаемы.  

- Как вы расцениваете решение Тирасполя не  пропускать через приднестровский участок границы автотранспорт с  молдавскими регистрационными номерами?

- Может, я ошибаюсь, но у меня такое впечатление, что это игра, где высшее руководство желает показать насколько оно круто, а потом «договориться во благо людей». Красносельский проблему решил, Додон проблему решил. Последнему это особо на руку, он думает, как электорат левого берега вывести на выборы президента. Никаких жестких шагов со стороны Додона в этом году в  отношении Тирасполя не будет. Приднестровцы все хорошо понимают и сейчас  станут добиваться каких-то уступок для себя.

- Какое правительство за период с 2009 года добилось наибольших успехов в переговорах с Тирасполем?

-  Больше всего удалось сделать Владу Филату. Он смог добиться личных хороших отношений с Евгением Шевчуком. Помните, футбольная дипломатия, с поездами решили, шли какие-то процессы, которые действительно вели к сближению берегов. К сожалению, другие кабинеты министров такого уровня доверия с Тирасполем не достигли. Проблема правительства Филипа была в том, что не оно работало над реинтеграцией, а другие люди, и не с руководством Приднестровья, а бизнесом. А через «Шериф» глобальные политические вопросы не решить.

- С приходом нового правительства в Москве что-то может измениться в переговорном процессе?  

-  В Москве ничего не изменилось, политику определяет Владимир Путин. Есть, конечно, и некоторые особенности. Первое. Если Дмитрий Козак сохранит свой пост, то он в теме, может пойти на вторую попытку (реанимировать реинтеграционный проект «План Козака» от 2003 года. - Ред.). Второе. Мы не знаем, не рассматривают ли Медведева как претендента на пост президента. Когда-то он занимался в Германии вопросом Приднестровья. Возможно, нынешний заместитель председателя Совбеза РФ возьмется за этот проект вновь, чтобы поднять свой рейтинг. Третье. Сохранит ли свою должность генпрокурор Юрий Чайка (отправлен в отставку 20 января. - Ред.)? Наш президент поставил на него. Если он  останется в должности, позиции Додона не пошатнутся.

- Каковы позиции ЕС и США на приднестровском направлении?

-  Я думаю, если США приняли для себя решение не отдавать Приднестровье России, Вашингтон попытается реинтегрировать Молдову. Если вы обратили внимание, на том берегу Днестра реализуется немало социальных программ Евросоюза. Заявление румынского премьера, потом президента, а далее и ЕС о том, что они не будут работать с правительством Додона, свидетельствуют об одном: они не против небольшого майданчика в Кишиневе и смены власти. Ну а там уже как получится и в Тирасполе.

-  Сокращение транзита российского газа через Приднестровье, усыхание  доходов, может изменить позицию Тирасполя в переговорном процессе?

-  Безусловно, пострадают бюджеты и Тирасполя, и Кишинева. Будут ли эти потери левобережью компенсировать? В Кремле могут сказать: ребята, не наглейте, вы и так не платите за газ, научитесь жить своим умом.

Экономическая  ситуация в Приднестровье значительно хуже, чем в Молдове. Я не исключаю  того, что в связи с этим на том берегу Днестра могут начаться какие-то процессы, и они будут поддержаны из Кишинева. Но сделать это будет очень сложно. В Приднестровье есть народ, но нет граждан. Там за минувшие годы пространство так прошерстили, что никто не решается поднять голову.

- В обозримом будущем есть возможность разрешения последствий приднестровского конфликта?

-  Пока света в конце туннеля не видно. Ничего не изменится. Это  принципиально, Россия оттуда не хочет уходить и сворачивать военную базу.

- Что значат полторы тысячи солдат?

- Они играют политическую роль. Добавьте к ним вооруженные силы Приднестровья, мобилизационный ресурс, это достаточно серьезный контингент. Но, повторю, решать проблему не хотят ни в Кишиневе, ни в Москве, ни в Тирасполе. Всех все устраивает, и Запад тоже. Сидят эти ОБСЕшники с довольным видом - да по ним чтобы эта проблема сто лет не решалась. В Кишиневе хорошее вино, в Тирасполе - коньяки. Командировка замечательная, о такой можно только мечтать.