Он принял решение о снижении нормы обязательного резервирования от привлечённых средств в МДЛ и неконвертируемой валюте на 2 процентных пункта (с 20 до 18%) и от привлеченных ресурсов в свободно конвертируемой валюте на 3 п.п. (с 29 до 26%). Оставив при этом уровень базовой ставки без изменений – 5% годовых, передает logos-pres.md«Властелин кольца» Решение Нацбанка от 5 февраля 2026 г. о снижении норм обязательного резервирования преследует, прежде всего, цель увеличения ликвидности в банковской системе, как объясняет свое решение сам регулятор. Вслед за ноябрьским 2025 года это уже вторая попытка НБМ «подтолкнуть» комбанки к большей активности при кредитовании правительства и экономики. И небезуспешная. Только займы молдавской экономике «перетягивает» на себя правительство. Ситуация, когда экономике, основанной на займах, создают условия в виде обеспечения большей ликвидности банков для кредитования правительства, затрагивает фундаментальный механизм работы современной финансовой системы Молдовы. Это довольно сложный узел, где переплетаются интересы государства, коммерческих банков и требования международных партнеров. Механизм «закольцованной ликвидности» может иметь весьма печальные последствия для экономики, предупреждают эксперты. По мнению экономиста Владимира Головатюка, в условиях, когда экономика не обеспечивает власть необходимыми ресурсами, а зарплату, пенсии, различные компенсации увеличивать надо, ремонтировать дороги тоже надо, единственный выход у правительства – брать взаймы́. Причем взаймы́ как внутри страны, так и за рубежом. В результате долги растут, ложась тяжелым бременем на бюджет, который уже «задыхается» от их обслуживания и необходимости хирургически точно направлять финансовые потоки в реальную «евроинтеграционную» экономику и на выполнение социальных обязательств. Почему это критично для экономики? В Молдове сложилась специфическая модель, при которой избыточная ликвидность банков не идет в реальный сектор экономики (бизнес, производство), а направляется на финансирование государственного дефицита. Большая часть займов идет не на капитальные инвестиции, а на покрытие текущих бюджетных расходов: социальные выплаты, зарплаты бюджетникам и обслуживание старых долгов. Так создается зависимость от импорта, в том числе денег. Ведь деньги, попадающие в экономику через госрасходы, стимулируют потребление. Поскольку Молдова производит мало, эти деньги тут же уходят за границу для оплаты импорта, увеличивая торговый дефицит. Не менее опасна ловушка обслуживания долга. Чем больше государство занимает внутри страны под рыночные проценты, тем больше бюджетных средств в следующем году уйдет просто на выплату процентов, а не на развитие медицины или образования. Финансовая пирамида займов Ситуация, когда и дефицит текущего счета Платежного баланса, и недостаток собственных средств в госбюджете покрываются заемными средствами, напоминает финансовую пирамиду, считает Владимир Головатюк. «Всё большая часть новых кредитов из-за рубежа направляется на возврат ранее полученных займов. В 2025 г. 64% новых кредитов уходило на погашение старых, в 2024 г. — 33%, а в 2021 г. — 27%. Интересная получается финансовая пирамида! В 2025 г. правительство получило $715 млн кредитов из-за рубежа, 80% из которых поступили от ЕС, в т.ч. от Еврокомиссии, Европейского инвестбанка и некоторых европейских государств (Франции, Германии, Эстонии и Словакии). Основной внешнеторговый дисбаланс у Молдовы с ЕС – импорт за 11 месяцев 2025 г. превысил экспорт в 2,3 раза, хотя год назад — в 1,8 раза. Основным кредитором правительства с 2021 г. является ЕС. И практически половина взятых с того времени кредитов от ЕС, включая отдельные страны, идет на возврат ранее полученных от них же займов. Возможно, ЕС дает правительству займы не потому, что реально поддерживает Молдову, а для того, чтобы правительство смогло возвращать им же ранее полученный займы, а Молдова покупала у стран ЕС их продукцию. То есть, способствовало не молдавскому экспорту, а импорту из ЕС?», — задается вопросом эксперт. Закольцованная правительству ликвидность Изменение позиции НБМ, который ранее всячески поддерживал высокие нормы обязательных резервов, чтобы сдерживать инфляцию, «замораживал» так сказать огромные запасы денег у банков, а сейчас поставил их «на разморозку», выглядит более чем прозрачно. Правительству нужны деньги. И много денег. А финансовый сектор еще «не разморожен», хотя ГЦБ для него — это идеальный актив: риск нулевой (государство всегда выплатит в леях), а доходность зачастую выше, чем по кредитам реальному сектору. И подтолкнуть банки к активности может только центробанк. «Дело в том, что, начиная с июля 2025 г. спрос со стороны комбанков был ниже оферты минфина по продаже ГЦБ, — поясняет Владимир Головатюк. — В целом во втором полугодии соотношение составило 77%. В результате Минфину не удалось продать ГЦБ на сумму порядка 9 млрд леев. Таким образом, правительство сталкивается с серьезной проблемой – отсутствие спроса на госбумаги в полном объеме предложения Минфина. Серьезность проблемы связана с тем, что в утверждённом госбюджете на 2026 г. предусмотрено, что из 21 млрд леев дефицита госбюджета 10 млрд леев предполагается получить от продажи ГЦБ, после выкупа ранее проданных госбумаг. Напомню, что в 2025 г. чистые продажи ГЦБ составили всего 8 млрд леев». «Тихая гавань» или «долговая трясина»? Госбумаги как «тихая гавань» для ликвидности банков – это, конечно, хорошо… для благополучия банков и дееспособности исполнительной власти. Не более! Потребление вместо развития! Многие эксперты отмечают, что такая модель «удобна» в краткосрочной перспективе: она поддерживает стабильность валюты и позволяет государству выполнять социальные обязательства. Однако она не создает добавленной стоимости. Без переориентации кредитования на производство, экономика остается заложником внешних вливаний и внутренних заимствований. Более того. Эффект вытеснения частного сектора (Crowding out effect) опасен для экономики. Когда государство активно занимает на внутреннем рынке, оно «пылесосит» доступные деньги. В итоге бизнесу кредиты достаются либо по завышенным ставкам, либо не достаются вовсе, так как банку выгоднее и проще одолжить правительству. «В отличие от прежних лет, основной прирост госдолга в 2025 г. произошел за счет внутренних займов. Общий госдолг вырос в 2025 г. на 11,4 млрд леев, в т.ч. внутренний – на 8 млрд леев (71% от общего прироста), а внешний на 3,4 млрд леев (29%). Стало быть, внешние партнеры уже не так доверяют молдавскому правительству, как раньше», — заметил эксперт. В результате – стагнация, долговая спираль, или необходимость брать новые кредиты только для того, чтобы погасить проценты по старым, и зависимость от банков. Банковская система становится критически зависимой от платежеспособности бюджета, а не от успеха экономики. Кольцо замкнулось.
